Озеро Таймыр... - 48

24 августа

Саша придумал прекрасный способ поднимать утром Петьку из спального мешка: с помощью его же, Петькиного, кваса. Все эти дни Петька по нескольку раз (едва ли не каждый час) пробует содержимое бидона, но пока его, как взыскательного автора, качество напитка не устраивает, и он со вздохом вновь закатывает бидон к себе под кровать.

— А ну! — кричит Саша, подняв бидон высоко в воздух. — Считаю до трех, если не вылезешь из мешка, выливаю адский напиток на землю. Итак, раз, два...

Петька пулей выскакивает из мешка, выхватывает из Сашиных рук бидон (а что, ведь и вправду выльет, с него станется!) и прячет драгоценный сосуд под кровать. Вновь залезать в спальный мешок смысла уже нет, и хмурый Петька бредет умываться, посылая дозволенные проклятия на голову вероломного начальника.

Днем мы с Сашей поехали спасать наши сети. Озеро почти успокоилось. С огромным трудом подняли мы сети, оторвав почти все грузила, но практически не повредив дель (на грузила-то наплевать, пробных брезентовых мешков у нас полно, сделаем еще), правда, едва не перерезали веревкой, натянутой как струна, резиновую лодку. Но сколько же было в тех сетях рыбы! Я насчитал аж двадцать семь штук — килограммов семьдесят, причем сплошь сиги и муксуны. И что удивительно, несколько таких крупных, что вполне могли бы попасться и в семидесятку, а вот поди ж ты — семидесятка-то пустая (мы проверяли ее вчера с Петькой, и нынче проверили еще раз, хотя и были уверены, что там пусто). В сороковку попался и приличный «нельмин муж».

— Неужели опять циррозный? — волнуется Саша (он очень любит налимью печенку).

Дель сети, да и саму рыбу пришлось довольно долго очищать от ила (нижнюю часть сети все-таки здорово закатало), но это пустяки. Налим оказался здоровым, а потому на ужин была жареная налимья печенка (вместе с печенками сигов и муксунов), самого же налима, как обычно, бросили на пиршество чайкам и песцам.

К вечеру сети, разобранные, вычищенные, с новыми грузилами и наплавами, были выставлены нами с Сашей в озеро.

Полярный день идет к концу. Ночью в палатке уже довольно темно. Солнце хоть и скрывается теперь за горизонтом, но на улице — белая ночь: можно свободно читать. А нынче ночью впервые из-за горы показался краешек огромной, ослепительно желтой луны, оправленной в разводья чернильно-синих туч.

Поздно ночью, когда все мы уже спали, пришел усталый Константин Иванович с тяжеленным рюкзаком, полным камней (Петька не смог даже рюкзак оторвать от земли), но чехол от спального мешка и полиэтиленовую пленку оставил он на Неприветливом. Оказывается, у Константина Ивановича сломался примус — полетела прокладка.