Озеро Таймыр... - 4

11 июля

Напрасно Иван Филиппович уверял меня в Новосибирске, что катер «Топограф» будет ждать нас у причала в Коркине или в Кубекове, что шофер «Урала» все знает: куда, как и когда вести нас и наш груз. Ничего этого Саша не знал, и в Кубекове, куда поутру привез он нас с Петькой и наш груз, никакого катера не оказалось. Стояло там, правда, унылое, насквозь проржавевшее судно «Академик Жук», но было оно наполовину разобрано на запасные части. В Коркине про наш «Топограф» тоже никто ничего не знал, там вообще никаких катеров не было, а сплошь стояли лихтера под погрузкой (грузились они в основном вином и водкой). Мы вернулись на базу в Кубеково и там совершенно случайно выяснили, что это отнюдь не база Красноярского отделения СНИИГГиМСа, а какая-то другая, абсолютно посторонняя геологическая база. Впрочем, сторож этой базы (единственная живая душа, которую мы там встретили) даже обрадовался нам. Во-первых, он безумно маялся от одиночества; во-вторых, ему нужен был напарник, чтобы ловить бреднем рыбу. Он сразу рассказал нам, что база это точно какая-то геологическая, но какая, убей его бог, не знает, знает он лишь, что хранится тут пропасть всяческого барахла, что тут грузятся суда до Игарки, что фамилия начальника Попов, что он иногда приезжает сюда на своей машине, но, слава богу, довольно редко. Последний раз, правда, наведывалась кладовщица, но было это в начале прошлой недели. После паузы сторож добавил, что зовут его Сашей.

Что же нам делать-то? Вот положеньице-то: «Урал» держать дольше мы не можем (тем более что шофер Саша волнуется о судьбе своих товарищей, застрявших после необдуманного веселья в Тяжине), а в кузове, между прочим, три с лишком тонны груза, который где-то надо хранить, потом грузить на «Топограф» (где он и когда будет?), нам самим где-то надо искать Ивана Филипповича и этот сгинувший неизвестно куда катер и т. д. и т. п. Почесав в затылке, решил я машину разгрузить и отправить заметно тосковавшего шофера Сашу на все четыре стороны. Груз мы сложили аккуратным штабелем и покрыли его большим брезентом на случай дождя. Петьку я оставил сторожем при этом грузе, а сам на опустевшем «Урале» отправился в центр города, в Красноярское отделение СНИИГГиМСа в надежде, что мне помогут там разыскать Ивана Филипповича и провалившийся невесть куда «Топограф».

В КО СНИИГГиМСа было совершенно пусто: все были либо в полях, либо в отпусках, но зато в отделе снабжения (похоже, единственном месте, где были люди) собственной персоной сидел... Иван Филиппович, а прямо против него — щуплый и вертлявый капитан нашего «Топографа». Трудно сказать, кто из нас этой встрече обрадовался больше: я или Иван Филиппович. Он уж и не знал, что делать и где искать нас с нашим грузом, и собирался организовывать из Новосибирска поисковую группу. Я доложил обстановку, и Иван Филиппович совершенно одобрил все мои действия. Еще он добавил, что сегодня, судя по всему, в рейс мы не выйдем, а вот завтра — непременно. После этого возникла неловкая пауза, и я понял, что мешаю разговору Ивана Филипповича с капитаном. Мы договорились, что я вернусь сюда, в отдел снабжения, к четырем часам, когда и получу все инструкции к дальнейшим действиям.

Однако в четыре часа ни Ивана Филипповича, ни капитана в отделе снабжения не оказалось. Вахтерша сказала мне, что они ушли обедать (а может, ужинать?). Вздохнув, уселся я у запертых дверей отдела снабжения и стал ожидать: без наставлений Ивана Филипповича уйти я не мог.

Иван Филиппович появился в шестом часу, один, без капитана и, как мне показалось, слегка навеселе. Он велел мне отправляться в Кубеково и завтра с утра ждать там «Топограф» с баржей. Кроме того, он сказал, что в городе Енисейске нам придется взять на борт еше тонн двадцать пять груза; объяснил, где, как и кого искать там, в отделе снабжения Енисейской геофизической экспедиции. Потом, грустно разведя руками, он добавил, что нынче до Кубекова придется добираться мне своим ходом, так как никакого транспорта тут у него нет (то есть придется мне ехать на троллейбусе до алюминиевого завода, а далее километров семь-восемь топать пешком).

На базе в Кубекове в мое отсутствие произошли значительные события. Во-первых, сторож Саша вместе с моим Петькой наловили бреднем рыбы (щук, лещей, карасей и, как ни странно, довольно больших карпов). Во-вторых, оказалось, что завтра у этого Саши день рождения, и он решил начать праздновать это событие с разгону, то есть с сегодняшнего дня. Для этого он пригласил к себе на базу жену, брата и друга Олега. Сперва они довольно здорово надрызгались все тем же «Агдамом», а потом втроем (Саша, Петька и Олег) пошли рыбачить. Когда же они вернулись с добычей, то Саша обнаружил, что его жена в совершенно возмутительном виде лежит в обнимку с его братом в вагончике, где обычно ночуют сторожа. И это Саше очень не понравилось, особенно в свете наступающих именин. Он высказал жене и брату все, что думал о них, но драться не стал. В-третьих, совсем рядом с базой, прямо за забором, весело гуляет компания красноярских врачей, прибывших на пикник прямо на машине «Скорой помощи». Люди в белых халатах уже прилично поднабрались, говорят на повышенных тонах, временами затягивают песни, а трое из них, двое мужчин и одна женщина, раздевшись, полезли купаться в широкое устье речки Кубековки, несмотря на категорическое отсутствие купальных костюмов.

Вообще, судя по всему, место это является идеальным для таких вот милых пикничков. Во-первых, это совсем близко от города и сюда, в Кубеково, ведет хорошая дорога, притом дорога тупиковая. Так что местечко это и близкое, и укромное одновременно. Во-вторых, здесь можно купаться. Надо сказать, что в самом Енисее купаться никак нельзя, так как температура воды зимой и летом в нем приблизительно одна и та же: около шести градусов из-за этой чертовой Красноярской ГЭС (не к ночи она будь помянута). Гигантское это несчастье сконструировано таким образом, что вода из-за плотины в русло реки попадает снизу, из придонной части. Поэтому Енисей зимой не замерзает на огромном протяжении (едва ли не до устья Ангары), а летом вода на том же пространстве остается ледяной. Так что даже рыбы никакой, кроме мелкого хариуса (этому чем холоднее вода, тем лучше), в Енисее поймать невозможно. Отсюда и третье притяжение Кубекова: здесь, в устье Кубековки, на границе теплой и холодной воды можно неплохо рыбачить. А ежели сюда добавить, что Кубековка при впадении в Енисей образует очень милое озерцо, окруженное плакучими ивами, что на стрелке этих рек лежит чистенький миленький пляжик с золотым песочком, а позади его раскинулся огромный заливной луг (тут Кубековка разливается во всю ширь в половодье), полный крупных и ярких цветов, то легко понять, отчего безумствовать сюда являются не только местные, деревенские жители, но и любители из огромного индустриального Красноярска (те, разумеется, у кого есть машины, свои или служебные).

Пока Саша с братом и женой выясняли родственные отношения, мы с Петькой и Олегом отправились купаться. Олег разделся, и я ахнул: это был не человек, нет, но ходячая Третьяковская галерея. Конечно, немало на своем веку повидал я всяческих татуировок: восходящих солнц с пояснением — «Сибирь», якорей, сердец, пронзенных стрелами, крестов, но более всего мудрых и трогательных изречений («Нет в жизни счастья», «Не забуду мать родную»), но такого!.. Олег весь от шеи до пят был густо заполнен произведениями искусства: на бедрах у него красовалось по разбитной голой девице в ковбойских сапогах и шляпах, с кольтами и хлыстами; на спине была многофигурная жанровая композиция, где гордый красавец одной рукой убивал соперника, а другой тискал грудастую одалиску в шароварах; на груди синела картина религиозного содержания с ангелами, крестами и поверженными чертями. На это пиршество вкуса вскоре явились и врачи, которые стали рассматривать Олега с нескрываемым восторгом.

— Идите сюда! — зазывно кричал грузин в длинных белых трусах. — Поглядите, тут такая красота! Где вы еще такое увидите?! Мы-то хоть иногда, в бане.

— Видали мы всякую красоту, — лениво отозвалась врачиха в белом халате, надетом на голое тело (ее трусики и лифчик розового шелку сохли на ветках ивы), — к нам, бывает, такие красавцы на прием приходят, глаз не оторвешь. Помню, был один, так у него на ягодицах были вытатуированы кошка и мышка — на одной половинке кошка, на другой — мышка. Он идет, задницей вертит, и кошка вроде как мышку ловит... — Однако к нам подошла и Олега, как и все прочие, стала рассматривать с большим интересом.

Олег, которому поначалу всеобщее внимание было очень лестно, вскоре стал тяготиться своей популярностью. Он зевнул, потянулся и, лениво протянув:

— А-а, идите вы все к такой матери! — прыгнул в теплую воду Кубековки.

Проплыв саженками несколько метров, выскочил он на берег и дунул в сторону базы, откуда через непродолжительное время вернулся с початой бутылкой «Агдама». Как человек широкой души, он эту бутылку протянул нам с Петькой, но мы от напитка отказались. Тогда он гигантскими глотками опорожнил ее, забросил опустевшую тару в кусты и, перевернувшись на спину, стал блаженствовать.

— Вон, видишь излучину? — показал он вдаль, ниже по течению Енисея. — Там у нас прежде деревенский толчок был. Место кра-а-а-сивое: черемухи полно, цветов всяких и, главное, года три кряду соловей свистел. Ох, и здорово же свистел, стервец. Сроду я не слыхал, чтобы в Сибирь соловьи залетали, один этот, сумасшедший. Представляешь: полная луна, Енисей катится рядом, гроздья черемухи везде смутно белеют, крупные — они в темноте еще крупней кажутся, — запахи такие, что голова крутом идет, и тут еще этот стервец со своими трелями... Как засвищет, засвищет, как распустит рулады — с ума сойти охота!..

— А где же тот соловей сейчас? — спросил Петька.

— Убили...

— Кто убил-то?!

— Да я и убил... Из ружья... — Олег перевернулся на живот. — Все мне этот соловей покою не давал: уж больно хотелось увидеть его... Что же это, думал я, за птаха такая, как выглядит?.. Года два все его подкараулить хотел — никак не получалось. Ну и в позапрошлом году вот тоже так выпил, взял ружье, пошел туда, к излучине. Ка-ак вмазал в эту черемуху пятеркой... Это дробь такая, — пояснил он Петьке, — черемуховый цвет дождем полетел, и в нем птаха... Вот этакая, — он согнул в щепоть свою гигантскую ладонь, — смотреть не на что... А ведь как пел, и чем?.. Сильно тогда парни осерчали на меня. Всем миром бить хотели...

— Ну и что, били? — поинтересовался Петька.

— Не-а. Я им ящик «Агдаму» поставил, и все мне простили.

Тем временем опустились сумерки, и люди в белых халатах стали собираться домой, да не тут-то было. Выяснилось, что у того самого грузина (он оказался шофером «скорой помощи») пропали джинсы и двенадцать рублей из кармана пиджака. Тогда врачи, предводительствуемые грузином в белых трусах, пошли на базу выяснять отношения.

Теперь уже сторож Саша находился со своей женой в вагончике, а его брат сидел на деревянной колоде и преувеличенно отсутствующим взглядом смотрел на загорающиеся звезды.

— Это ты! Ты — вахлак! — кинулся к нему грузин. — Отдавай штаны, скотина! Что же мне, в трусах в город ехать?! Ты думаешь, я пьяный, да?! Я все видел: как ты по кустам шарашился, в траве ползал... Что это, думаю, мужик на брюхе ползает?.. — пояснил он своим товарищам.

На шум из вагончика показались сторож Саша с женой.

— Да на кой они мне, твои штаны? — горячо возражал Сашин брат. — У меня вон свои лучше. Хочешь, я тебе их за так отдам, чтобы не выступал?.. На, бери. — Он начал расстегивать свои довольно жалкие брюки, но делал это как-то неуверенно.

Грузин подошел к нему вплотную, взял за пуговицу, притянул к себе и с силой прошипел в лицо:

— Хрен с тобой, паскуда! Носи мои джинсы на своей дешевой заднице. И двенадцать рублей мне не жалко — для настоящего мужчины это не деньги, а для такого ублюдка, как ты, — капитал. Пользуйся! И помни: дешевкой ты родился, дешевкой и подохнешь! — Резко оттолкнув обидчика, грузин в трусах, сверкающих в лунном свете, пошел к своей машине.

— Нет! — кинулся ему вслед Саша. — Нет! Ты и думать так не моги! Конечно, брат мой — последняя скотина, но брать чужого не станет! Нет! Нет! Вернись! Давай разберемся!

Растрепанная Сашина жена стояла рядом, и глаза ее горели огнем: чувствовалось, что она просто обожает всяческие скандалы (в особенности, я думаю, те, которые связаны лично с нею).

Мы с Петькой тщательно обшарили все близлежащие кусты (я по своей наивности думал, что грузин где-то снял свои джинсы и попросту забыл их), но конечно же ничего не нашли.

Врачи уехали на своей «скорой помощи» в Красноярск, а мы с Петькой вернулись на базу. База была совершенно пуста: сторож Саша с женой, братом и другом Олегом бросили свой пост (даже не предупредив нас об этом) и отправились праздновать день рождения в деревню. Мы с Петькой расстелили брезент среди ящиков, мешков и баулов, устроили нечто вроде навеса на случай дождя (правда, небо полно звезд, ну да береженого Бог бережет) и, утомленные обильными впечатлениями, уснули в своих спальных мешках.