Центральный Таймыр - 39

22 июля

Все мои заботы оказались напрасными. В восемь утра, когда я поднялся (на удивление, с совершенно ясной головой и вообще свежий как огурчик), весь наш лагерь был не только цел, но все было чисто прибрано и даже уже и готов завтрак. Оказалось, что Люся с Эдиком не ложились спать всю ночь, трепались до утра и, чтобы не терять времени даром, прибрали все и приготовили завтрак. Люся не ложилась спать, чтобы утром вместе с Наташей и Львом Васильевичем пойти на сеанс радиосвязи (боялась, что проспит), а Эдик за компанию. И Люся была вознаграждена: ей была РД (радиограмма) поцелуйного типа. (Тут следует заметить, что радисты в Арктике делят радиограммы на три категории: производственные, разносные и поцелуйные.)

Пока они колдовали в радиопалатке (как только все там поместились?!), я с удивлением обнаружил, что ночью к нам в лагерь приходил олень: возле маленьких черных кострищ лежали свежие кучки оленьего навоза, отпечаталось несколько следов на берегу Фрамки и даже валялось шесть-семь волосков оленьей шерсти. Видимо, это одичавший домашний олень пришел на запах дыма, знал, что дым — лучшее средство от комаров. То-то слышал я сквозь каменный сон, как лаял, захлебываясь от ярости, Фрам, но, поскольку отличить явь ото сна было мне тогда трудно, никакого значения этому не придал.

После обеда в одиночку я пошел проверять сети. В виде эксперимента в этот раз я обул не болотные сапоги, а кеды. Стоит «жара», и промокнуть я не боюсь, а потому все эти семь километров я шел, переходя вброд реки и по щиколотку утопая в болотной жиже. Комаров в тундре заметно прибавилось, так что я даже надел накомарник. Идти в нем душно: пот заливает глаза, а ноги по щиколотку в ледяной воде. Так я и шел всю дорогу: человек-термопара.

Сперва я хотел проверить наши сети, раздевшись догола, чтобы потом надеть все сухое. Но, во-первых, штаны мои и так мокры до колена, во-вторых же, комары не давали мне распутать сети и в одежде, а уж голышом-то!..

Поймал хорошо: рыбин пятнадцать, в основном крупных хариусов. Причем все рыбы попали в «авоську», в «добытчицу» же опять — ни штуки. Что за причина такая?! Сложил рыбу в рюкзак, сети вновь поставил в тех же самых местах и не спеша поплелся назад.

На обратном пути из мелкашки убил куличка (влет!). Вернее, не куличка, а вальдшнепа. Птицы эти очень вкусны, но, к сожалению, очень малы. По-английски кулик — snipe. И снайпером называли охотника, который мог добыть куличка. Причем добыть дробью, бекасинником. Я же, вот вам, пожалуйста, добыл его пулей, так что теперь я имею право именоваться сверхснайпером.

Вернулся в лагерь поздно вечером и, похоже, здорово простудился: меня колотит крупная дрожь; голова моя тяжела и горит огнем; во всем теле слабость. Пришлось лечится: выпил полкружки спирта, горячего чаю и завалился спать, строго-настрого наказав себе не просыпаться до тех пор, пока не поправлюсь. Знаю, такое лечение действует на меня безотказно. Вообще мне кажется, что такой вот сон с самовнушением — великолепное лекарство от любых, в том числе и самых тяжелых, болезней.