Колыма - 61

13 августа

Все ребята последний раз ушли в маршрут — завтра полный аврал (будем упаковывать вещи и сворачивать лагерь); завтра же торжественное закрытие полевого сезона и подведение итогов; послезавтра за нами должен быть вертолет (по крайней мере, так нам было обещано).

Я же должен повторить кулинарный подвиг Кольки Хвоста: испечь хлеб без муки и практически без масла. Вчера поздно вечером замочил я в эмалированном ведре вермишель. Сегодня к обеду она превратилась в густое клейкое месиво, из которого мне предстоит испечь хлеб или хотя бы нечто такое, что этот хлеб могло бы напомнить и заменить. Завел дрожжевую закваску и поставил ее созревать на самый солнцепек. (Не перестаю удивляться здешней погоде: вот скоро две недели, как мы живем здесь, на Мирном, и за все время не было не только ни одной капли дождя, но даже и не единого облачка на небе.) Тщательно отжал из вермишелевого месива всю воду, вылил в тесто (будем называть его так) бойко пузырящуюся закваску (пришлось угробить на нее шесть кусков сахару и мисочку муки), хорошенько размешал, вновь поставил на солнцепек и с интересом стал ждать, что же из всего этого получится. Чтобы отвлечься от нехороших дум, отправился собирать голубику на кисель и довольно быстро набрал все ту же двухлитровую банку.

Ну, была не была! — начинаю печь лепешки. Впрочем, мое тесто выглядит хоть куда: пышное, белое, легкое. Подмесил в него остатки муки и стал стряпать лепешки. И (о чудо!) лепешки получаются великолепные! Они не просто съедобны, нет, в них даже явственно чувствуется вкус молока и яиц, который в самой вермишели вовсе не ощущался (а ведь клали же их туда!). Вышло у меня пятьдесят два шедевра; последние я допекал на сковородке, буквально выжимая из банки капли масла. Эх, а ведь там, на Сне, лежит сейчас целая поллитровка масла и килограмм сахару. Ах, как пригодились бы они нам здесь сейчас! Ну, подумаешь, полтора килограмма, что за груз!..

Вечером пришли усталые ребята из маршрута, принесли тяжеленные рюкзаки и ахнули, увидев плоды моих трудов.

— Я молчу! — развел руками Саня.

— Мастер, — развел руками Гена.

И даже Колька одобрительно похлопал меня по плечу.

На ужин выдал я всем по четыре лепешки (себе взял три), и Колька опять стал ворчать, обзывая меня Плюшкиным и скупердяем. Но ребята его не поддержали — кто знает, сколько мы просидим здесь еще? А без масла хлеба не испечь (разве что попробовать на оленьем сале?).