Колыма - 38

22 июля

С утра опять низкая облачность, мелкий дождь, туман — на обнажение идти бессмысленно. Теперь рога определенно пропали.

Из своего дальнего лагеря на Лесной с каюром пришел Ор Николаевич (ему надо поработать на рации). Вечером он заглянул к нам в гости. Они с Саней тотчас удалились в нашу камералку и что-то долго обсуждали там; слышно было, как они дружно ругали все ту же Геологическую Даму.

А вечером к нам вновь пожаловал медведь (ох, не дает ему покоя оленья грудинка, проквашенная Колькой). Юра, схватив карабин, бросился было за зверем вдогонку, но быстро вернулся назад: мокро, скользко, ни зги не видно — долго ли до беды.

В кают-компании за крепчайшим чаем (почти чифирем) до глубокой ночи шли у нас разговоры про медведей, их повадки, ужасные случаи, связанные с нападением на людей, и конечно же про охоту на них.

— Нет, — говорит Юра, — идти на медведя в одиночку, без собаки, с одним ружьем — почти самоубийство. Я бы не пошел. Карабин, если свой и хорошо пристрелянный, это другое дело, там все-таки обойма, пять патронов. А надежней всего, как ни странно, ходить на медведя с рогатиной или пальмой[1]. Медведя ранишь, он на задние лапы встанет и идет на тебя. Рогатину или пальму в ствол дерева упрешь, а уж зверь сам потом всей тушей на лезвие навалится. Тут уж молись Богу, чтобы ручка не треснула!

— И часто ты вот так с рогатиной на медведя ходил? — с нескрываемым восторгом спросил Колька.

— Да если честно сказать, я-то ни с рогатиной, ни с пальмой на медведя не ходил, — смутился Юра, — мужики рассказывали, бывалые охотники, с которыми я вместе промышлял зверя.

— А на твоем счету сколько их, медведей-то? — спросил я.

— Шесть штук, — ответил Юра, — пять из карабинов добыл, одного из ружья, жаканом.

— Ты еще про медведей расскажи, — попросил Колька, — чего еще бывалые охотники про него рассказывали, про медведя-то, про охоту на него... Как на него с ножом ходят?

— Если ты на него с ножом идешь и медведь на тебя в полный рост пошел, сразу ложись на спину. Он пастью рвать не будет, у него основное оружие — лапы. Ты лежишь на спине, значит, ему на четвереньки становиться нужно, — с жаром рассказывает наш Великий Охотник, — тут-то ты ему кишки и выпустишь, вот он и твой.

— Что-то уж больно на вранье это похоже, — недоверчиво усмехается Гена. — Лечь на спину перед медведем?.. Не знаю, но, по-моему, этого не бывает.

— За что купил, за то и продаю, — пожал плечами Юра, — но, если честно сказать, мне и самому не очень-то верится.

— А вот у многих туземных народов, — сказал я, — культ медведя. Они его даже своим предком считают. Айны, например.

— Это-то я понять могу, — согласился Юра. — У медведицы ведь не, как у других зверей, соски вдоль всего пуза, а груди, как у женщины. Я когда свою первую медведицу освежевал, глянул на тушу и даже от страха зажмурился: будто женщина передо мной лежит со снятой кожей. Потом и во сне этот кошмар видел, а медвежатины года три в рот взять не мог и охотиться на них перестал, все боялся медведицу убить.

— А теперь? — спросил Колька. — Теперь-то вон охотишься...

— Да прошло, слава богу, это наваждение, — словно бы стесняясь своей слабости, сказал Юра и махнул рукой.