Колыма - 37

21 июля

На сегодня Саней объявлен большой аврал: надо переработать вчерашнюю добычу. Я перетапливаю сало и сливаю его в банки; Юра с Геной режут мясо ремнями, солят и вывешивают вялиться (завтра будем его коптить). Саня возится с образцами и своими записными книжками-пикетажками, а Колька помогает ему.

— Ох, — вздыхает Юра, — ведь пропадут на выселках рога! Такие рога, просто загляденье! Саня, ну давай, я схожу за ними. Одна нога здесь, другая там. Часа три-четыре, и я дома!

— Нет, — говорит Саня, — мясо и сало нам важнее, чем рога. Вот управимся с мясом и салом, тогда и ступай за своим трофеем. Смотри, какая жара стоит, долго ли проквасить продукт. У нас же ледника нету.

— А то опять к Евсеичу придется идти одалживаться, — добавил Гена, — чего хорошего?

Этот последний аргумент оказался решающим, и Юра, тяжело вздохнув, опять взялся за нож.

Целый день на полную мощность у нас работает «Спидола». Сегодня день особенный, и батарей я не жалею: вчера человек впервые гулял по Луне. (Ах, не зря волновался шофер-армянин! Обошли нас американцы. И деньги, добровольно пожертвованные шоферами Артыкской автобазы, если бы даже их и удалось собрать, теперь уже ни к чему.) Слушаем подробные репортажи из Хьюстона, Вашингтона (мы с Саней по возможности переводим с английского), Токио и Москвы. Причем хуже всего слышно нашу родную Москву. Программа «Маяк» словно бы задавлена помехами.

— Почему это Москву так плохо слыхать? — возмущенно спрашивает Колька.

— Враги глушат, — лукаво усмехается Гена, — идеологическая диверсия. Обычная вещь.

— Нет, Женя, — притворно сердится Юра, — амун ты, а не завхоз. Для такого дела мог бы и переносной телевизор в поле взять. Сейчас бы все увидели собственными глазами.