Колыма - 35

19 июля

Погода наладилась окончательно: тепло, солнечно и, как ни странно, почти нет комаров, хотя ветра нет тоже. Тешим себя надеждой, что основной комар уже отошел. Оставив Кольку дежурить в лагере, все вчетвером ушли на выселки.

На обнажении мы с Геной стали помогать Сане колотить образцы, а Юра, взяв с собой Басю, карабин и блесну, переправился через Инынью и по ее левому берегу прошел до устья ручья Элин, а оттуда вверх по нему промышлять рыбу и мясо.

Вернулся он к вечеру расстроенный: мяса не добыл, поймал всего одного ленка и утопил при этом свою любимую блесну.

— Ну ничего, — бодрится он, — я сюда с ночевкой приду. Еды возьму, Басю и карабин... Больно уж там места сохатиные: высокая сухая терраса, молодая листвяшка и ивняк. Тайга редкая — то, что надо. По густой-то тайге сохатому ходить трудно — рога не пронесешь. Навозу там полно и сохатиного, и оленьего. Словом, местечко знатное... Я присмотрел, где засаду можно сделать... Никуда не денется, мой будет, если не сохатый, то олень — с гарантией!

Саня один остался ночевать на выселках, а мы втроем, забрав наколоченные за день образцы, ушли к себе в лагерь (с Саней остается и Бася — вдвоем им веселей, да и Сане спокойней). Ленка, разумеется, отдали ему на уху.

Дни стали существенно укорачиваться. Вот и сейчас не так-то уж и поздно, а солнце закатывается за сопки в долину Лесной. Очень красивы здесь закаты. На западе между темными громадами сопок лежит нежная золотистая полоска, прорезанная черными линиями лиственниц; на востоке же сопки окрашены в разные цвета: ближние — в розовый, подальше — в сиреневый, а те, что лежат совсем далеко, в верховьях Иныньи, в темно-фиолетовый. Как жаль, что я не умею рисовать!

Придя в лагерь, Юра скинул возле камеральной палатки рюкзак с образцами, затем подошел к протоке, сел на крутой бережок, разулся и, отбросив далеко в сторону мокрые от пота портянки, сунул свои распаренные ноги в холодные прозрачные струи. Минуты три молча блаженствовал он, потом, резко вскочив на ноги, сказал:

— Нет, мужики, это же почти эротическое наслаждение — сунуть свои прокисшие, распаренные копыта в такую водичку, — в восторге чмокнул губами и, прихватив кусок хозяйственного мыла, ушел вниз по течению стирать портянки.

За разбором образцов и сервировкой ужина мы и не заметили, что куда-то исчез Колька. Спустя полчаса прибежал он откуда-то из тайги, с западного склона реки, по примеру Юрки уселся на берег и, так же, как он, сняв портянки, сунул ноги в воду. Восторженное ожидание на его физиономии минуты через две-три постепенно сменилось выражением полного и глубокого разочарования. Гена, увидев это, бросил миски на стол, и покатился по траве от хохота:

— Это же он, — задыхаясь от смеха кричал Гена, — решил попробовать, что такое — эротическое наслаждение!

— Вот я тебе ужо попробую, срамник! — строго прикрикнул на страшно смутившегося Кольку Юра. — Придет время, все узнаешь! Ишь, сластолюбец нашелся!