Колыма - 32

15 июля

Проспал я до обеда. А после обеда пришел к нам в гости Евсеич и предложил сыграть с ним в преферанс. Поскольку сеет все та же мелкая водяная пыль, колотить образцы нельзя, а все дела по хозяйству вроде бы переделаны, решаем принять его приглашение. Дед настоял на каком-то диком «колымском», как он его называет, варианте преферанса. Что же, колымский вариант так колымский.

Игра кончилась полным разгромом моих партнеров (играли мы втроем: я, Саня и Евсеич), но, поскольку Саня настоял на очень низкой ставке (десятая доля копейки за вист), мой выигрыш составил всего четыре банки сгущенного кофе с молоком. После игры деду поднесли стопочку разведенного спирта, и старик опять пустился в воспоминания (теперь он уже нас почти не стесняется):

— Все лагеря, которые тут прежде были, по специальностям делились. Вот на Известковой, к примеру, лагерь для военных был, там еще железная вышка стояла. Я в том лагере тоже служил, очень, очень большим человеком я тогда был... Авторитетом пользовался...

— Да мы уже, Евсеич, давно догадались, кем ты тут был и каким авторитетом пользовался, — грубо оборвал его Юра.

Дед сразу же сник и переменил тему разговора:

— В эту-то партию я ведь по чистой случайности попал. У меня направление в Мылгу было, в колхоз «Красный богатырь» тоже завхозом. На три года. Жена, как узнала, обрадовалась... Пишет: «Мы тебе с дочкой пять сотен даем, а ты от квартиры отказываешься, ладно?..»

Я ей отвечаю: «А вот хрен тебе, сучка, ишь чего выдумала, падла толстобрюхая, мымра старая!» Вчера вечером Борис на рации работал, мне с Ягодной дочкину телеграмму передают: «Мама больна, деньги кончились, заложили вещи в ломбард, вышли сто рублей». Ишь заболела, крыса драная, может, бог даст, подохнет!.. А вот дочку я люблю, хорошая у меня дочка, медалистка серебряная. Все экзамены на пятерки сдала, только вот в сочинении «Коммунистическая партия» с маленькой буквы написала, за это вместо золотой медали только серебряную выдали.

— Это ты сам, Евсеич, виноват, — говорит Гена, — не провел с дочерью политической подготовки, это твоя промашка.

— Да, — подхватил Юра, — у тебя самого-то с политической подготовкой как?

— Я по политической подготовке всегда первым шел, — не чувствуя никакого подвоха, — говорит дед, — меня за это начальство всегда ценило. Я и сейчас любого образованного по политике за пояс заткну. А сучке этой старой, — вернулся вдруг он к наболевшей, видимо, теме, — я денег посылать не буду. Есть у нее пенсия сто двенадцать рублей, и ладно. Я ей уже давно написал: дескать, нам сейчас денег не дают, а только в конце полевого сезона, при расчете. Но она хитрющая, стерва, сама бухгалтером по труду и зарплате работала, боюсь, как бы в парторганизацию не написала, тогда уж ничего не поделаешь, деньги посылать придется!.. Ну, ничего, вот вернусь с поля, если она не подохнет, я с ней квартиру делить буду.