ЕВГЕНИЙ БУТУЗОВ, супруг Анны Бутузовой-Зюзиной, бывшей моей редакторши по Тверскому отделению издательства «Московский рабочий». Надпись Евгения на книге «Автограф на мерзлоте» напоминает о том времени, когда существовало и издательство, и жив был его автор: «Гайде Рейнгольдовне Лагздынь на строгий, но доброжелательный суд. Тверь. 1998 год». Хороший был человек, работал журналистом в газете «Тверская жизнь».
Книга без автографа ВАСИЛИЯ АЛЕКСЕЕВИЧА РАЗЛОМОВА «Долгие прогулки», стихи, напечатанные у Миши Петрова в издательстве «Русская провинция». Поэт не очень разговорчивый, познакомилась с ним в управлении культуры администрации города в тот период, когда в научно-методическом центре гороно вела детское литературное объединение «Курочка Ряба». Мои цыплята, начинающие еще сочинять, на конкурсе получили хорошие оценки. Готовился к выпуску очередной альманах «Родной край» №13 с включением в него литературных произведений победителей. Увы! Наверное, из-за числа 13 выпуск в 1995 году не состоялся, но дипломы мои юные поэты получили. При самом активном участии Разломова альманах №12 в 1994 году опубликовал лауреатов литературных конкурсов, в числе которых значилась и моя работа. Была впервые в сокращении напечатана историческая сказка «Сказание про Ваньку Тверского и его дружка Шуршалу-Шебуршалу».
ИВАН ВЛАДИМИРОВИЧ ДЕМИДОВ вошел в мою биографию с парадного крыльца Театра юного зрителя. Будучи директором ТЮЗа, подарил для моего театра огромные красочные задники для сцены. С ними я жила во Дворце культуры профсоюзов, где находился театр. Затем с одним из подаренных панно переехала с актерами в среднюю школу N29, потом в 53-ю. Наколоченный на стену сцены задник, попав под прорвавшуюся горячую воду, льющуюся с потолка, чуть поблекнув, работал еще семь лет. Автограф Ивана Демидова в книге «Лимит любви» краток и лаконичен, как и сам автор: «Любви и удачи». Замечательный человек Иван Владимирович: строгий, четкий, исполнительный. Счастья ему!
За БОРИСА МИХНЮ на его книге «Освещенный затмением» поставил подпись художник Александр Фролов, датировав ее 1993 годом.
КОНСТАНТИН РЯБЕНЬКИЙ — сложной судьбы поэт. А сложности часто создает сам. Когда возник вопрос о его приеме в Союз писателей, я была за. Работая педагогом в зоне, видела столько поломанных судеб из-за безволия. Костя — именно поэт, с мягкой чувствительной душой. Автографы его полны доброжелательности, а вот общение — какое-то напряженное. Мы по-разному живем, по-разному строим свое книгоиздание. Меня, как правило, берут издательства, детские стихи востребованы.
Пока рождаются дети, а они будут рождаться, доколе живет во Вселенной наша планета, будет жить и детская литература. Финансирование у К. Рябенького связано с положением униженного поэта. Часто приходится кому-то кланяться. А те, понимая, что поэзия достойна печати, иногда из-за других чувствительных эмоций, с барской руки подают на книгу. Не случайно на некоторых изданиях в конце или в другой части вписаны фамилии людей, пожелавших на горбу писателя въехать в историю. Но читатель эти строки не читает, кроме самого подателя или его родни. Поэта Константина Рябенького обожаю, сочувствую ему и радуюсь за все то хорошее, что возникло сейчас. Я не знаю, что это, но по Косте вижу, что это есть.
Автограф 2000 г. на книге «Исповедь»: «Гайде Рейнгольдовне — чудесному детскому поэту с пожеланием творческих удач, счастья, любви. 2002 год». 2002 год, «Черемуховые облака» — в надписи тот же штамп.
Кстати...
Работая над главой «Писатели и их автографы», я обратила внимание, что у многих писателей один и тот же текст: ФИО, пожелание здоровья, если писателю, то и творчества. Книги чаще подписываются на встречах, на вечерах творчества, а потому впопыхах. Если незнакомому человеку, то от незнания его характера и рода деятельности просто для проформы, один росчерк. Подпись «своему» человеку может быть двоякой: либо штамп — тому, кого мало знаю или не люблю, но жизнь обязывает, либо — с автобиографической направленностью. По автографу можно судить о писателе, о его характере, об отношении к одариваемому. Причем текст при длительном знакомстве отражает и личностные изменения в человеке. Подписывая книгу читателю, надо помнить, что многие хранят твой автограф, показывают знакомым, родственникам. Автограф в конечном счете может стать музейным, краеведческим документом. А потому, ставя свою подпись, не надо забывать того, что написание автографов — не просто строчки на книге, а целое литературное творчество. Вот что я уяснила для себя, работая над этой главой.
Свободное копирование
