Неклюдовская весна
Снег набухал, темнел. Лужи вперемешку с ледяными корками, покрывали деревенскую улицу. Впереди — неделя весенних каникул. В школе пусто, учащиеся из пансионата-интерната разбежались по деревням. У местных учителей накопилось много домашних хозяйственных дел. А у меня? Одна забота — это петух. Кур хорошо водит, ни одного соседнего не подпустит. И курочка у него не забалует, яичко только в гнездо в хозяйском сарайчике снесет. А вот прохожим покоя не дает. Так и норовит в пятку клюнуть. Выхожу из дома всегда с хворостиной. Пройдя опасную петушиную зону, прячу хворостину под забором. Как оказалось (определил заезжий зоотехник), этот петух был из бойцовской породы. Бабке Евдокии в соседней деревне продали. Видно, там кому-то надоел. А откуда были его родители, неизвестно.
На весенние каникулы хотела съездить в Калинин, да вот беда: нет соответствующей обуви. Бабенка-соседка предложила резиновые сапоги. Холодно будет шагать по ледяным лужам, если на ноге всего- то один тонкий носок. Но решилась. Вышла из дома, дошла до края деревни — и все. Сапоги оказались дырявыми, ноги в них утонули в мокроте и холоде.
Закончились для меня первые и последние весенние неклюдовские каникулы. После начала занятий, как всегда, иду бором. Песчаная дорога, несмотря на ливни в течение недели, подсохла. Высокое чистое голубое небо наполнено звуками. Все вокруг чирикало, пиликало, звенело. Видимые и невидимые певцы по одному, а то и дуэтом или хором, многоголосо пели, создавая музыку очнувшегося от зимней спячки леса. Под деревьями пробиваются первые травинки. Набухшие почки на веточках нежатся от тепла солнечных лучей, готовясь к материнству. Я подошла к невысокой сосенке. Зеленые султанчики молодых побегов источали тонкий запах душистой смолы.
— А вы попробуйте! — услышала я вдруг голос Стасика Петровского, оказавшегося рядом. — Не бойтесь!
Я понюхала еще раз зеленый надлом, из которого сочился густой пахучий сок. Откусила. Еле уловимое ощущение приятного, смешанного с пахучей смолой и непротивным киселем наполняли рот. Я пожевала побег, выплюнула остатки.
— Ничего...
— А мне нравится! Ну я побежал! Хочу с дятлами поговорить. Почему не тутукают? Когда кукушки кукукают!
Научился рифмовать от деда Василия. Не случайна поговорка «С кем поведешься, от того и наберешься!» Дед плохому не научит.
Почему, рассказывая о весне, я употребила слово «последняя»? Потому, что мне разрешено, не отрабатывая еще два года, уехать в Калинин. Кимрским РОНО в те годы заведовал немолодой, но думающий руководитель. Молодая, городская, а теперь еще и замужняя, учительница не приживется в деревне. Да и мужа-педагога, при всем желании, работой не обеспечить. Но главное состояло совсем в другом. Строились «закрытые» предприятия на так называемой Большой Волге. А в средней школе преподавал химию старый учитель, высланный на 101-й километр как враг народа.
— А вдруг он опасен? Лучше подальше, в медвежий угол, на всякий случай, — было дано указание.
Вот мое место в неклюдовской школе и понадобилось.
Свободное копирование
