Глава 2. СИМФОНИЯ В МИНОРЕ
Великая Отечественная война закончилась нашей победой. Фашизм вместе с Гитлером ушел со сцены на страницы исторических книг. Вторая Мировая война переходила в новую фазу — в холодную. Но нас, подростков того времени, из-за возрастного недопонимания это мало интересовало, ибо послевоенные неурядицы продолжали терзать. Все те же хлебные карточки, та же битва за выживание. Кстати, о патриотизме. Да, он был большому счету, но не по малому. Вспоминаю высказывание одного литературного критика по отношению к моей рукописи «Тетрадь в клеенчатом переплете»: «Как могла советская девочка поднять руку на атрибуты государственной власти? Поступить так с плакатами, сшив из них одеяло?»
Не видел тот критик пепелищ больших поселений, выжженных деревень и городов с сиротливо торчащими скелетными останками печей. А вокруг — холодную безжизненную пустыню с вымерзшими человеческими телами. Не видел под глазами вконец истощенных людей полупрозрачные, с желтоватым оттенком мешки — броские признаки голода.
Я хочу, чтобы дети и подростки никогда не испытали чувства настоящего голода, когда в теле нет ничего в запасе, когда клеточка растущего организма кричит, стонет и, обессилев, отключается, чтобы сохранить себя. Это называется голодный обморок.
Я учусь в седьмом классе школы №3, что в Затверечье. Сегодня в школе дадут по круглой булочке, которая меньше детской ладошки. После занятия идем к Таньке. Живет она на улице Верховской в одноэтажном каменном доме. У них тепло, и здесь угощают морковным чаем. В их доме и в доме-флигеле много комнатушек, в каждой по семье. Не знала я тогда, что эти два каменных дома раньше принадлежали купцам Арефьевым, что в них сам царь Петр Первый бывал, что здесь в будущем будет создан Музей тверского быта. А во флигеле сначала разместится поликлиника, а потом музейные художники-реставраторы. Вот как время-то все расставляет?! И улицу Верховскую теперь не узнать. Она называется уже не Верховская, а Горького. И деревянных домишек давно нет. Только в музеях их фотографии да в моей памяти, отпечатавшись, хранятся.
Закончив семилетку (тогда не было девятилетки), поступаю в индустриальный техникум. Там учится мой брат Феликс. Он старше меня на два года. На первом курсе — практика на механическом заводе, что во Дворе Пролетарки. Изучаю токарный станок, учусь обтачивать металлические болванки. Сначала интересно, потом становится скучно. Крутится эта тупая болванка, разбрасывая металлическую стружку. Блестит она занятно, но мастер требует работать в очках. А еще стружка колется, когда убираешь станок. Перешла на второй курс. Оценки — только «хорошо» и «отлично».
Свободное копирование
