После 1946 года директор треста поехал в Киев и обсудил и утвердил там план на 1947 год. Когда я получил от него этот план, я сразу же сказал ему, что с этим планом будут неприятности, потому что в нем трест берется выпускать гораздо больший ассортимент продукции, чем до этого выпускали все наши предприятия и что фабрики не согласятся на такой план. Я немедленно выехал в командировку на фабрики в Мукачево и Берегово, где директора и главные инженеры, конечно, высказались против этого плана. Вернувшись в Ужгород, я доложил обо всем директору, который, по-видимому, за это время поинтересовался на местных предприятиях и теперь уже говорил гораздо терпимее. Я предложил ему поехать в Киев и просить изменить принятый им план.
- В Киев я не поеду, потому что как на это посмотрят: я принял и подписал пан, а теперь протестую против него, а поезжайте вы и попробуйте как-то изменить план.
В Киеве в министерстве, конечно, и слышать не хотели об изменении плана, а я отказывался возвращаться без измененного плана. В конце концов я пошел к заместителю министра. Это был приятный молодой инженер, который долго говорил со мной и расспрашивал обо всех заводах, директорах и главных инженерах. Он закончил наш разговор следующими словами:
- В порядке исключения я согласен изменить план, как вы предлагаете. Но это я сделаю только в том случае, если вы согласитесь пересмотреть планы всех предприятий, подчиненных министерству. Если вы на это согласны, я сразу дам указание начальнику планового отдела.
Я взялся. Я целую неделю пробыл в Киеве и работал днем и ночью. Я пересмотрел весь план по производству мебели министерства и вернулся в наш трест с таким планом, который я сам предложил.
Конечно, после моего возвращения все были очень рады, что изменение плана приняли. Однако к радости примешалась и капля горечи. Главный бухгалтер треста с глазу на глаз сказал мне:
- Дай честное слово, что то ты никому не скажешь, что то, о чем я тебе расскажу, ты узнал от меня.
И он сказал, что на мое имя пришла телеграмма из Москвы, чтобы я срочно явился в Москву в МОПР для отъезда в заграничную командировку.
Я, конечно, знал, что речь идет о возвращении в Венгрию, но об этом знал и директор треста, который поэтому не дал мне телеграмму, пришедшую на мое имя. Он не хотел отпускать меня из треста. Я подождал день, а потом пошел к нему и сказал, чтобы он дал мне телеграмму, потому что я все равно о ней знаю. У нас начался долгий спор, он любыми путями хотел убедить меня в том, что я пожалею о том, что вернулся в Венгрию, потому что это ограбленная, погибшая страна без будущего. У вас здесь все есть. Скоро будет и двухкомнатная квартира.
Но все это, конечно, было напрасно. Я так тосковал по родине, что хотел во что бы то ни стало вернуться.
Уже много дней в трест ходил один лейтенант еще в военной одежде с грудью, полной наград. Выяснилось, что этот молодой человек где-то уже работал в плановом отделе. Я договорился с директором треста принять его, и что я быстро введу его в курс дела. Трест недавно был создан, много дел передавать было не нужно. Через несколько дней мы вместе разверстали план по предприятиям, и я быстро распрощался с Ужгородом.
Свободное копирование
