Ужгород - Унгвар - 1

XLI. Ужгород - Унгвар

 По приезде я пошел в гостиницу, конечно, не в отдельный номер, потому что такого там не было, а в номер на двух-трех человек.

 На работе, в тресте, вначале мне поручили организацию статистики. Через несколько дней трест был вновь реорганизован, то есть из него выделили все деревообрабатывающие и мебельные предприятия и объединили их в отдельный Трест мебельной промышленности. Меня назначили начальником планового отдела этого треста.

 В гостинице я жил всего месяц. Мне нужно было выехать, так как гостиницу закрыли и стали перестраивать. Квартиру в Ужгороде, конечно, получить было невозможно, вернее не только квартиру, но и комнату. В Ужгороде у треста было две фабрики. У главного бухгалтера одного из заводов была двухкомнатная квартира в доме, принадлежавшем заводу. Сюда мне выписали ордер. Они трое (муж, жена и приемная дочь) занимали большую комнату, а я жил в маленькой комнате. Главный бухгалтер был не молод. Он прошел всю войну с 1941 года, и только недавно его мобилизовали.

Это было в 1946 году. Его жена, которая также работала бухгалтером на другом предприятии, сказала мне, что до войны ее муж был очень хорошим человеком, а теперь он постоянно устраивает ей сцены ревности и все время пьет. Был случай, когда я спал в своей комнате, меня разбудил в полночь крик и шум, и женщина с семилетней девочкой в одних рубашках прибежали ко мне просить помощи, потому что этот пьяный и пришедший в гнев человек грозился их убить. Мне удалось устыдить главного бухгалтера, и с тех пор, пока я там жил, такие случаи больше не повторялись. Когда я спросил женщину, почему ревнует ее муж, она сказала, что он рылся в ее сумочке и нашел там в записной книжке уральский адрес. Женщина во время войны жила на Урале. С этого дня муж стал пить и постоянно требовал признания, что она была любовницей человека, адрес которого был записан в книжке.

 Временно исполняющим обязанности директора нового треста был совсем молодой инженер-экономист, который в конце войны воевал в Венгрии и вернулся на родину оттуда. Он хорошо знал Будапешт, и мы много разговаривали о Будапеште. Он не любил венгров и рассказывал, что едва прекратилась пушечная стрельба и треск выстрелов, дома лежали в руинах, а венгры сразу расчищали небольшое место в подворотнях и начали торговать. С возмущением рассказывал он мне, что в Будапеште летом мужчины разгуливают по улице в коротких штанах и туфлях на босу ногу с кривыми, волосатыми ногами. Я не мог понять этого, но когда я вернулся в Венгрию, я узнал, что штаны выше колен были шортами, которых, когда я жил в Венгрии, еще не носили, и поэтому я их не знал.

 В Ужгороде я впервые увидел яблоки Йонатан (Джонатан). Когда я жил в Венгрии, то есть до 1914 года, я таких яблок не видал.

 Трест получил небольшой отдельный дом, в котором раньше была пекарня, и перестроил его под две двухкомнатные квартиры. Одну квартиру дали главному бухгалтеру, которого недавно мобилизовали и который с русской женой, врачом, и дочерью, тогда кончавшей среднюю школу, также ютился в какой-то комнатушке. А другую квартиру предназначали мне. Я много раз ходил смотреть, как идет работа. Между тем я часто ездил в командировки, чтобы познакомиться с входящими в трест фабриками. Так, я был в Мункаче и в Берегсасе. Эти города переименовали в Мукачево и Берегово. Берегсас особенно полюбился мне, здесь человек чувствовал себя так, как будто находился в самом центре Венгрии, все говорили по-венгерски, крестьяне носили шляпы с загнутыми вверх полями и приезжали в город в базарные дни на телегах.

 В один прекрасный день директор треста сообщил мне, что приезжает инженер-лесовод из Венгрии, который еще при чехах составил проект канатной дороги для предприятия. Часть чертежей затерялась, и его попросили приехать из Будапешта и попытаться привести план в порядок. Я попросил, чтобы когда этот инженер приедет, мне обязательно сказали бы.

 Мне стыдно сказать, но я должен признаться, что я забыл имя этого инженера, хотя он честно выполнил все, о чем я его просил.

 С начала войны и даже еще раньше, со времени сталинской вакханалии 1937-38 гг., я ничего не знал о моих братьях и сестрах, живших в Будапеште. Я не знал, что мой брат умер еще в 1943 году, и не знал, где живут мои две младшие сестры. Но у Гамбургеров мне дали адрес Марии Гардош. Поэтому я попросил этого инженера, когда он вернется в Будапешт, позвонить по телефону Марии Гардош и сообщить ей мой здешний адрес. Через несколько недель я получил письмо от моей младшей сестры, с которой мы около 9 лет ничего не знали друг о друге.