Женщины венгерки долгие месяцы ничего другого не делали, а только пытались узнать, что случилось с их мужьями. Мне неизвестно ни одного случая, когда в ГПУ сказали бы, что случилось или же где сидит тот, кого ищут. Жена Эрнё Ландлера и Жужа Шурек, конечно, также прошли через все это, как и другие. Их посылали из одного места в другое, они побывали в 4-5 местах без какого бы то ни было результата. Йожефа Поганя и его жену также забрали, однако две их взрослые дочери остались. Младшая тогда училась на геолога. Когда они искали своего отца и побывали уже в пятом месте, их опять направили туда, где они начали поиски, на Кузнецкий мост. Тогда Вера Погань сказала работнику ГПУ, который вел прием, что они уже были в пяти местах, и она просит его откровенно сказать, стоит ли им продолжать искать отца. На это тот ответил, что продолжать поиски нет никакого смысла. Это значило, что Поганя уже давно расстреляли.
Шуреку перед арестом удалось получить еще одну маленькую комнату. Когда его арестовали, его жена для того, чтобы вторую комнату не отобрали, взяла к себе жиличку, швею, которая работала на дому. Когда они подружились, и Жужа Надь рассказала, что ее мужа забрало ГПУ, эта женщина рассказала, что ждет на днях сестру из Белоруссии, мужа которой также арестовало тамошнее ГПУ, и его страшно избили. Минск небольшой город, и арестованных содержали в одном месте, в тюрьме ГПУ, и родственникам разрешали передавать им продукты и белье. Однажды, когда сестра жилички Шуреков получила обратно белье мужа, на дне свертка была рубашка вся в крови. Поэтому она сразу же догадалась, что ее мужа страшно избили. Замечу, что ее муж, белорусский еврей, был членом ЦК белорусской партии. Женщина сразу же села в поезд, приехал в Москву и положила на стол Вышинского окровавленную рубашку. В этом случае Вышинский вмешался, ее мужа доставили в Москву и освободили. Когда Жужа Надь сказала мне по телефону, что приезжает член белорусского ЦК, я попросил ее, чтобы она договорилась о нашей встрече, потому что я хочу с ним поговорить. Так я встретился с членом центрального руководства белорусской партии. Мы вошли в маленькую комнату и я спросил его, может ли он мне объяснить, что происходит в Советском Союзе и почему арестовывают коммунистов. На это он мне ответил следующее:
- После моего ареста я хожу, как будто я сошел с ума, потому что я не могу понять, что происходит. Я с детских лет был членом коммунистической партии и до дня своего ареста был членом центрального руководства. Когда меня арестовали и привезли в ГПУ, передо мной положили бумагу, в которой говорилось, что я шпион. Когда я отказался ее подписать, меня страшно избили. В тюрьме я видел других членов ЦК. Я узнал, что они подписали такую бумагу. Однако я решил, что лучше умру, но на такой позор не пойду. Теперь благодаря моей жене я освобожден, но я хожу как безумный, потому что я не могу понять, для чего все это нужно.
Жена Ландлера сказала мне, что при аресте ее мужа офицер ГПУ хотел забрать и их портативную пишущую машинку. Их дочка Мари, которая тогда была еще школьницей, стала плакать и просить не забирать, потому что это ее машинка. Следователь ГПУ, по-видимому, был неплохим человеком, потому что он оставил машинку, но заметил, что пишущую машинку, радио всегда получает офицер ГПУ, производящий арест.
Свободное копирование
