Дальнейшее вспоминалось потом Рональду смутно, урывками. Вместе со стрелковой ротой лейтенанта Смирнова он перелезал высокий бруствер, катился с винтовкой в обнимку с брустверного отвала и пригорка вниз, в сырую низину. Обе другие роты, все минометы, пушки, ручные и станковые пулеметы вели дружный, оградительный отсечный огонь, прикрывая бросок наших наступающих. Пушки ПТО били прямой наводкой по огневым точкам немцев, позади их, исходных к атаке, позиций. Наступающие почти не понесли потерь — противник не ждал такой активности и растерялся...
Вот и ложбинка с подбитым немецким танком. Экипаж должен быть еще внутри танка, если ему не удалось скрыться незаметно. Около танка остаются только саперы со взрывчаткой. Остальные делают еще рывок, до самой позиции, только что покинутой противником. Но никаких искусственных укрытий здесь нет! Ни окопчиков, ни даже следов индивидуального окапывания. Только давнишние канавы, какие-то ямки, видимо, от старых карьеров. Кое-где застоявшиеся лужи на суглинной почве. Дальше виднеется удлиненная гряда с чахлой гривкой сухих трав и песчаными пролысинами, Рональд вспомнил ее на ориентирной схеме в блиндаже. Название — сопка Песчаная. Ориентир номер, кажется, четыре!
Рядом поспешно работают пулеметчики с максимом, оборудуют позицию для своего орудия. Рональд с тревогой подсчитывает количество снаряженных лент. Пулеметчики притащили эти ленты сюда, на новую позицию, увы, теперь так далеко отодвинутую от источников боепитания! Сколько же держаться на столь шатком и ненадежном рубеже? Сейчас противник очнется от кратковременного шока и...
Увы, это произошло быстрее, чем Рональд мог предвидеть. На них обрушился огненный ливень. Работала теперь, видимо, дивизионная артиллерия, пушки закопанных в укрытиях танков, минометные батареи малого и среднего калибра, крупнокалиберные пулеметы. Их противное татаканье, очень близкое, шло с двух сторон.
Атакующая русская рота залегла, вжалась в землю.
К вечеру огонь приослаб.
— Ужинать немец пошел! — решили на форпосте. Самое интересное, что так оно, вероятно, и было.
С наступлением темноты пробрались из батальона к форпосту два связиста, санинструктор с сумкой и трое подносчиков с боеприпасами. За ночь удалось, с грехом пополам, эвакуировать в тыл раненых. Это было непросто под белесым мерцанием неприятельских осветительных ракет. Немцы запускали их чуть не поминутно, видимо, боялись нашего ночного налета, а может, готовились контрвылазке против форпоста.
Командир полка и начальник штаба с полкового КП приободрили по телефону участников вылазки, говорили со Смирновым и Вальдеком, обещали награду всем, а главное, скорую поддержку огнем и пополнением. Приказали сражаться до последнего патрона, удерживая рубеж до прихода пополнения во что бы то ни стало!
— Весь фронт знает о вашей операции! — сказал Полесьев. — Сам хозяин доволен и вас поздравляет!
Вероятно, он имел в виду командующего фронтом, товарища Ворошилова. Неужели и ему доложено об этом, далеко еще не закрепленном наступательном успехе глубиною менее чем в полкилометра и в полосе шириною до 400 метров по фронту?
Впрочем, Рональд Вальдек еще не знал, как высоко оценивалась тогда каждая наступательная инициатива, каждая контратака! Их оценивали не столь по конкретным тактическим результатам, сколь по благотворному моральному резонансу среди наших обескураженных, озлобленных неудачами войск.
Свободное копирование
