Жизнь в Денвере предоставила нам возможность познакомиться с первоисточником русского православия, греческой ортодоксальной церковью. Греческая община Денвера считалась одной из богатейших и состояла из сотен семей, преуспевающих в бизнесе и общественной жизни города. Церковный храм, воздвигнутый на средства общины, представлял собой замечательное сооружение, построенное в виде огромного золоченого купола, своими краями доходящего почти до поверхности земли. Расположенный на возвышенности, храм виден из разных отдаленных уголков города, а его своеобразная архитектура обеспечивала ему достойное место среди других достопримечательностей Денвера. Внутреннее убранство храма, выполненное в стиле модерн, включало в себя центральное алтарное панно и настенные изображения ликов святых, изготовленные стилизованной мозаичной техникой. Для прихожан в молельном зале храма стояли стильные деревянные скамьи, а пред каждым в небольшой нише лежали Евангелие и молитвенники. Против алтаря на балконе размещался хор. Для греков посещение воскресной службы - праздник, куда они приходят всей семьей, включая маленьких детей. Элегантные одежды мужчин и женщин придали торжественность атмосфере, в которой проходило богослужение. Среди прихожан не было убогих старушек и женщин, повязанных платками. В церемонию богослужения входили те же обряды, что в русской православной церкви. Однако более современная манера исполнения некоторых из них наводила на мысль о том, что общечеловеческая цивилизация не обошла стороной и греческое православие. Не утрачивая своей религиозной сущности, православная вера греков выглядит сегодня менее архаично, чем русская непреклонная ортодоксальность. Греки считают себя частью христианского мира и весьма толерантно относятся к католикам и людям с иным вероисповеданием. Всякий раз, когда мы посещали воскресные службы в греческой церкви, я не переставал удивляться тому, как по-разному преломились традиции православной веры в сознании русских и греков. Пытаясь найти причину, я начинал понимать, что все дело в разном историческом пути двух этносов, которым служили эти одинаковые по вере церкви.
Русскоязычная община Денвера состояла в основном из еврейских эмигрантов, попавших сюда в разное время из разных районов и областей бывшего Советского Союза. Все они (также как и мы) в той или иной степени впитали советскую ментальность, и родным языком для них оставался русский. Свою принадлежность к иудаизму они смогли по-настоящему ощутить, лишь оказавшись в Америке, здесь для них открылись двери синагог, а Еврейский центр, принимавший их, оказывал своим подопечным не только финансовую и социальную поддержку, но и проводил большую просветительскую работу. Для большинства местных евреев синагога стала тем местом, где они смогли обрести религиозность, завещанную им предками, а регулярное посещение синагоги вошло в ритуал нового уклада жизни. В Америке нет антисемитизма, и вообще отношение к религии в высшей степени терпимое. В американском обществе поощряется толерантность, поддерживаемая разумным законодательством государства.
Однажды мне представился случай побывать в центральной синагоге города, где проводились мероприятия, посвященные памяти событий "Хрустальной ночи". Как известно, в ночь на 9 ноября 1938 года во многих городах Германии штурмовые отряды нацистов и гитлер-югенда совершили погромы, сопровождавшиеся осквернением и разрушением синагог, домов и деловых учреждений, принадлежавших евреям. Улицы, усыпанные стеклом от разбитых витрин и окон (отсюда идет название "Хрустальная ночь"), послужили сигналом к началу систематического истребления людей еврейской национальности. В связи с этой датой Центр по изучению иудаистики в Денверском университете разработал большую программу для проведения мемориальных мероприятий. По просьбе Центра я занимался переводом материалов на русский язык с целью публикации их в русскоязычной газете. Став участником акции, организованной, в память о шести миллионах жертв Холокоста, я еще раз убедился в том, что непрерывность традиции духовного единения и почитания предков являются частью высшей мудрости этого древнего народа. Рассеянные по всему свету и лишь в середине ХХ в. обретшие свою государственность, евреи нашли в себе силы не забыть о миллионах своих единоверцев, ставших жертвами нацизма.
В то же самый исторический период, русские, объединенные в могучую империю, оказались бессильными в осознании своей вины за истребление двадцати миллионов соотечественников во время сталинского диктата. С моей точки зрения, неспособность к покаянию поставила под сомнение духовные силы и мудрость той части нации, которую коммунистические идеологи навали советским народом.
Некоторые русскоязычные еврейские иммигранты в Денвере успешно занимались торговым бизнесом. В открытых ими продовольственных магазинах можно было купить продукты, изготовленные в России или по русским рецептам в Америке. Иногда мы пользовались их услугами.
Так долгое время мы не могли привыкнуть к американскому хлебу, он казался нам слишком мягким. В Америке хлеб выпекают преимущественно из пшеничной муки мелкого помола, в то время как многие сорта русского и европейского хлеба делают из ржаной муки крупного помола. Та же проблема была и с американским сыром, который имел другие вкусовые качества, чем европейские сыры. С давних пор в Америке существует правило, запрещающее потребление сырого молока. Оно появилось в связи с необходимостью борьбы с бруцеллезом и, надо отдать должное, дало хорошие результаты. После введения жестких законодательных мер это заболевание стало встречаться чрезвычайно редко среди американского как городского, так и сельского населения. В розничную торговлю поступает только пастеризованное молоко и поэтому молочные продукты, изготовленные из него, особенно сыры, не соответствуют европейским стандартам. Правда, американцы закупают в больших количествах европейские сорта сыра, т.ч. практически в любом супермаркете их можно купить, только стоят они в два-три раза дороже, чем американский сыр.
Если проблему с сыром мы решали достаточно просто, то покупка ржаного хлеба требовала посещения русских магазинов. Поэтому время от времени мы направлялись в торговые заведения к нашим бывшим соотечественникам, где помимо покупки продуктов можно было еще и окунуться в забытую атмосферу советского общения. Завсегдатаи этих магазинов, в основном русскоязычные евреи, используя особый сленг, состоящий из невероятных комбинаций русских и английских слов, обменивались впечатлениями о своем опыте жизни в Америке, о том, что они потеряли в стране, откуда приехали, о "дикостях" американцев и т.д. Для них это место встречи было своеобразным клубом, где они находили общий язык с продавцами и друг с другом. Здесь они чувствовали себя как в своей тарелке, не отдавая себе отчета в том, что в эти моменты они погружались в родную стихию прошлой жизни. Тот, кому приходилось бывать на Брайтон-Бич, прекрасно представляет себе жанровый колорит подобного шумного сборища. Больше нескольких минут мы были не в состоянии находиться в столь специфической среде, поэтому иногда буквально убегали из магазина, так ничего и не купив. По нашей жизни в Москве нам был совершенно не знаком этот социальный слой людей.
Свободное копирование
