Постепенно наше увлечение православной жизнью Денвера становилось все более умеренным. Длительные воскресные богослужения, оказались для меня тяжелым физическим испытанием. Двухчасовое стояние на ногах приводило меня в состояние такой усталости, что радость от святости происходящего действа отступала и быстро даже улетучивалась. Меня это угнетало. Я понял, что в напряженном стоянии перед алтарем мне не хватало тех свободных моментов, когда под молитвенные песнопения (как в католических храмах, сидя на скамье) можно было бы поразмышлять о величии человеческого духа и бренности земного существования. Кроме того, мне хотелось, чтобы в минуты богослужения я нашел в себе ту интеллектуальную опору, которая укрепила бы мою христианскую веру в Спасителя. К сожалению, вековая православная традиция строго требует от верующих выполнения обрядности и не дает простора размышлениям об их духовной сущности. Уходя из церкви, я замечал, что на лицах прихожан, отстоявших воскресную литургию, также лежала тень усталости, и, я бы даже сказал, печали. От той свежести и приподнятости настроения, с которой они приходили к началу богослужения, не оставалось и следа. Утомленные прихожане быстро расходились по машинам и разъезжались по домам.
Похожую картину я наблюдал и при посещении Храма-памятника, церкви Всех Святых в Брюсселе. Храм был построен на деньги русской общины, состоявшей в основном из той части нации, которая покинула Россию сразу после прихода к власти большевиков. Немолодые люди - выходцы из старинных русских дворянских семей, высоко ценили этот центр зарубежного православия, но отстоять воскресную службу от начала и до конца мало у кого хватало сил. Поэтому многие наши друзья предпочитали присутствовать лишь на второй половине богослужения с тем, чтобы по окончании его иметь возможность встретиться и поговорить с близкими знакомыми.
В Храме-памятнике я впервые увидел канонизированные имена новомучеников, к которым были отнесены все члены царской семьи. Собор Русской православной церкви за границей возвел их в ранг святых в 1981.
Я вспоминаю церемонию захоронения останков царской семьи в соборе Святых Петра и Павла в Петербурге в июне 1998 г. В это время я был в Москве и смотрел трансляцию по телевидению. Меня поразило, какой возней с стороны Патриархии Русской православной церкви было обставлено это святое дело. Патриарх Алексий, (по архивным данным) с давних пор сотрудничавший с КГБ, по-видимому, не смел противостоять воли патронов и не присутствовал на столь замечательном историческом событии в жизни русской нации.
До последней минуты не было известно, прибудет ли на церемонию захоронения Президент России. Поэтому, когда появился Б.Н. Ельцин, у присутствующих буквально отлегло от сердца. Это было мудрое решение. Я думаю, что народ не забудет этот благородный шаг своего первого Президента, продемонстрировавшего миру преемственность лучших русских традиций.
Русская православная церковь признала канонизацию царской семьи лишь в 2000 году. Однако обращение наследников престола о посмертной реабилитации царской семьи в 2007 году чекистская власть отклонила.
Свободное копирование
