Из Америки я привез портативный японский компьютер Toshiba, подаренный мне Костей. В Москве я довольно быстро освоил эту новую технику и принялся писать научный обзор по материалам, часть из которых я получил от американских коллег. Я вспоминаю, как быстро продвигалась работа над обзором: писать и редактировать текст на компьютере было одно удовольствие. Сейчас подобная работа стала рутинной и не вызывает уже никаких эмоций. Первое время, когда в Москве компьютер считался невероятной ценностью, приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы его не украли. Я напряженно заставлял себя помнить, что, уходя из кабинета, я должен был каждый раз закрыть дверь на ключ. Навязчивая мысль, что компьютер украдут, еще долго преследовала меня.
Летом 1991 года Соня в очередной раз поехала преподавать в Middlвeury College. В это же время я запланировал командировку в университет Олбани (Albany) с тем, чтобы обсудить возможность совместного научного проекта с американскими коллегами. Кроме того, я предполагал встретиться там с Соней и провести несколько дней в кругу наших американских друзей. Документы на оформление визы находились уже в американском посольстве, а билет на 22 августа лежал у меня в кармане. Однако нашим планам было не суждено сбыться.
Утром в понедельник 19 августа я включил телевизор, чтобы посмотреть новости. Мне показалось очень странным, что по всем каналам была одна и та же заставка. Безостановочно показывали танец маленьких лебедей из балета П.И. Чайковского "Лебединое озеро". Я решил, что произошла какая-то поломка, и тут раздался телефонный звонок. Позвонила моя дочь Алена, которая сообщила, что произошел переворот, и в Москве власть захватили заговорщики. Как выяснилось позднее, во главе путчистов стоял шеф КГБ Крючков. Мятежники намеревались лишить М.С. Горбачева президентской неприкосновенности, состряпав ложь о внезапном ухудшении его здоровья. Его приемником, следуя американской модели, должен был стать тот самый Янаев, кандидатуру которого на пост вице-президента они так упорно протаскивали годом раньше. Вскоре на экране появился перепуганный до смерти провозглашенный путчистами новый президент. Он не мог удержать трясущимися руками стакан воды, но обратился к подданным с подготовленной для него тронной речью. Это было его первое и последнее обращение к согражданам страны, спасителем которой его объявили спасители завоеваний социализма.
Немного успокоившись от полученного известия, я позвонил в американское посольство, где мне ответили, что отдел виз закрыт, и рассмотрение заявлений откладывается на неопределенное время. Приобретенный билет пропадал, и как будут разворачиваться события дальше - знал только один Всевышний.
В день путча вышла в эфир радиостанция "Эхо Москвы", которая передала призыв Ельцина выйти на улицы для того, чтобы препятствовать продвижению войск, направляемых в столицу путчистами. В считанные часы улицы города заполнили колонны молодых людей, среди которых, конечно, была и моя дочь со своим мужем. Наступала ночь, но никто не желал расходиться по домам. Казалось, нет таких сил, которые могли бы заставить этих людей отказаться от уже реальных результатов Перестройки и от того прозрения, которое они приобрели, поверив в силу здравого смысла. Мансуровский переулок, где мы жили, находился так близко к центру происходящих событий, что Алена с Сашей периодически появлялись у меня дома, чтобы перекусить и, взяв несколько бутербродов с собой, вновь убегали. Я сидел у приемника и всю информацию о том, что происходило снаружи, получал из радио "Эхо Москвы". За всю мою жизнь при советском строе мне ни разу не пришлось слышать такие мастерски сделанные репортажи, разящие своей оперативностью, четкостью излагаемых фактов, динамичностью, искренностью и правдивостью. Эта была замечательная журналистская работа.
В течение всего дня отсутствовала связь с внешним миром, и лишь ночью позвонила Соня из Бостона, где мы предполагали с ней встретиться на следующий день. Я рассказал о неудаче с американской визой и в нескольких словах о том, что происходит в Москве.
Утром 20 августа в Мансуровском переулке, почти напротив нашего дома, появился танк, который простоял до вечера и исчез. Во второй половине следующего дня стало известно, что войска под командованием генерала Лебедя направляются к "Белому дому", а вскоре пришло сообщение о капитуляции мятежников и о направлении делегации к Горбачеву в Форос. Народ ликовал по поводу победы над непобедимыми чекистами. Статуя Дзержинского, установленная на Лубянской площади, была свалена в мгновение ока.
Во время движения войск к "Белому дому" погибли три молодых парня (Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов). Ельцин выступил с покаянной речью: "Простите меня, что я не уберег ваших сыновей". Памятник этим трем героям не воздвигнут до сих пор. Но справедливость в России всегда приходит с большим опозданием, если и вообще приходит.
Свободное копирование
