После ухода О.В. Барояна на пенсию его приемником стал Дмитрий Р. Каулен, доброжелательный и умный человек, который всячески старался продолжить инерцию общения с окружающим научным миром, заложенную шефом. К сожалению, болезнь рано вывела из строя этого всеми уважаемого руководителя, что для института стало большой утратой. Со смертью Каулена достоинство и научный авторитет института стали катастрофически рушиться. Кресло директора занял выходец из окружения В.Д. Тимакова. Этот человек серьезной наукой никогда не занимался, поэтому представившаяся возможность уйти в администрацию только избавила его от научного томления, которое он испытывал в стенах лаборатории. За несколько лет совместного пребывания в отделе микробиологии я не помню случая, чтобы он когда-нибудь принял участие в дискуссиях по научной тематике, обсуждаемой на конференциях. Обычно он глубокомысленно молчал, сидя с карандашом в руке и разрисовывая лежащий пред ним лист бумаги. Он был настолько бездарен, что больше всего для его определения подходило слово "ОНО".Когда мы встречались с Н.Н. Костюковой в кафетерии и садились за один стол, в нашем разговоре об институтских делах всегда фигурировало "ОНО", как воплощение выхолощенного смысла, лишенного какого-либо творческого начала Однако тщеславие и стяжательство этого человека не имело границ. Сначала он сделал себя членом-корреспондентом АМН, а потом - и академиком. Во времена, когда экономические реформы разрешили создание коммерческих кооперативов, он стал предоставлять в аренду разные помещения института и участки территории. Распоряжаясь сам лично доходами, он не вложил ни одной копейки в поддержание лабораторий, от которых не имел личной выгоды, в ремонт ветшающих зданий, в приобретение нового оборудования или множительной и компьютерной техники. В 1990-х годах построенные еще двадцать лет назад при Барояне лабораторные корпуса приобрели вид убогих помещений, по коридорам которых распространялся запах неисправных туалетов. В некогда ухоженном парке громоздились переломанные кусты, сучья и кучи мусора, а на месте бывших цветников зияли ямы. Стеклянные стены, окна и двери кафетерия забили фанерой и деревянными щитами. Так, от процветающего научно-исследовательского комплекса, разместившегося в великолепной садово-парковой зоне, остался только жалкий след.
Этические нормы директора были невообразимыми. При входе в его кабинет иногда удивляла поза, в которой он оказывался застигнутым. Стол скрывал от посетителя его руку, опушенную к полу, но было понятно, что она продолжала выполнять какие-то действия в ящиках стола. Затем начиналась беседа, в ходе которой директор время от времени поглядывал в сторону ящика. Оказывается, там стоял только что включенный магнитофон, предназначенный для записи разговора. Никакого согласия собеседника на запись, естественно, не спрашивалось. Текст разговора, проходившего с глазу на глаз, был нужен для того, чтобы при удобном случае использовать доверительную информацию для шантажа или улик в нелояльности. Тайна была открыта после смерти директора одним из его заместителей.
В период брежневского правления советские руководители разного ранга тешили себя тем, что получали бесконечные награды, титулы, звания, а также увековечивали себя для потомков. Это поветрие не обошло и наш институт. На главном здании у парадного входа с 1940-х годов висела единственная мемориальная доска почетному академику Н.Ф. Гамалеи, имя которого носил институт. В новые времена рядом с почетным академиком стали появляться имена других "прославленных" ученых института. В годы, когда государство практически прекратило финансирование научных исследований, а ученые стали испытывать острую нужду, на фронтоне центрального подъезда укрепили доску с именем бывшего директора. Мемориальную доску водрузила на личные средства семья покойного.
В 2006 году исполнилось сто лет со дня рождения О.В. Барояна. Ученый Совет института обсуждал, достоин ли бывший директор того, чтобы его имя попало в "колумбарий" ученых знаменитостей. Совет высказался отрицательно. Барояну не могли простить его чекистское прошлое, хотя и не имеющее прямого отношения к руководству институтом.
Свободное копирование
