За время советской власти отечественным ученым досталось немало от преследований спецслужб. Репрессированных ученых чекисты сгоняли в научные "шарашки", где их знания и интеллект насильно направляли на создание средств, ужесточающих террор и гонения. Руками чекистов Лысенко и его подручные расправлялись с неугодными учеными-генетиками. Судьбу генетиков разделил и всемирно известный биолог Н.В. Тимофеев-Ресовский, удерживаемый карателями в ссылке не одно десятилетие. Всем памятна травля чекистами академика А.Д. Сахарова - своеобразная форма благодарности этих "защитников национальной безопасности" за участие ученого-физика в работе над водородной бомбой. Не перечесть примеров глумления чекистов над учеными.
Столкнувшись вплотную с кознями спецслужб, я впервые осознал, что решения райкома ничего не значат, что компартия вовсе не обладает никакими правами, а вся власть в стране принадлежит чекистам. Это было мое прозрение, которое позволило увидеть подлог, совершенный "гением всех времен и народов" еще в 1920-х годах, когда на костях единомышленников по партии он создал репрессивный чекистский аппарат.
Не один раз я задавал себе вопрос, есть ли в деятельности чекистов хоть какой-нибудь элемент созидательного начала. В каждом случае ответ приходил один и тот же: бесконечная череда разрушений всего, к чему прикасались их руки. Террор, пытки в застенках, тюрьмы, концлагеря, массовые расстрелы и депортации, политические заговоры, покушения и убийства видных общественных деятелей, подрыв мировой стабильности, ложь, дискредитация и разложение христианской морали - вот далеко неполный перечень зла, совершенного и совершаемого этим орденом стражей как у себя в стране, так и зарубежм. С уверенностью можно сказать, что нет ни одного знаменательного политического события, происшедшего в ХХ в. (а теперь уже и в начале ХХI в.), режиссура которого обошлась бы без участия организации чекистов. Все параметры, свойственные этой организации, красноречиво свидетельствуют о том, что в мире орудует мафиозная террористическая корпорация, масштабы деятельности которой выходят далеко за рамки нынешней России. За время своего существования она выработала огромный арсенал средств мимикрии, делающих ее глубоко конспиративной и скрытой от постороннего глаза. Не замечать этого монстра ХХ в. - значит быть слепым и не понимать, откуда исходит угроза мировой цивилизации.
О.В. Бароян пришел в академическую науку очень поздно, и, как я уже отмечал, не столько как ученый, сколько как организатор. Высокоразвитое тщеславие заставило его приложить огромные усилия к тому, чтобы запечатлеть свое директорство воссоединением института и упрочением авторитета в международной научной среде. Однако большую часть жизни Бароян отдал дипломатии и службе госбезопасности. На институтском стенде, посвященном ветеранам войны, висела фотография, на которой он был снят в чекистской форме в ранге полковника. Известно, что переход на гражданскую службу не снимает с чекистов погоны и не освобождает от корпоративной принадлежности. Даже вышедшие на пенсию остаются до конца жизни в их рядах.
Все это относилось и к Барояну, хотя навыки высококвалифицированного дипломата помогали ему умело лавировать между корпоративными требованиями и необходимостью поддерживать престиж директорский власти. В ИЭМ им. Н.Ф. Гамалеи, как и в других учреждениях страны, существовали службы надзора, функцию которых выполняли соответствующие подразделения и их руководители. Так, например, в обязанность институтского иностранного отдела входил контроль над перепиской ученых с зарубежными коллегами и научными центрами. Руководитель отдела Эльсон вскрывал и прочитывал всю персональную корреспонденцию, приходящую в институт на имя отдельных ученых. Заместитель директора по режиму Копылов контролировал не только состояние безопасности, работу охраны и пропускную службу института, но и считал необходимым быть осведомленным в личных делах каждого сотрудника. По его инициативе в застекленных дверях лабораторных комнат были сделаны наблюдательные глазки. В нужное время через такой глазок всегда можно было вести наблюдение за сотрудниками, работавшими в помещении.
Когда чекистам стало известно, что руководитель лаборатории профессор А.Е. Гурвич подписал письмо в защиту диссидентов, то Копылов на глазах всего института лично встал на проходной, чтобы не дать возможность ученому пройти на территорию.
Любопытным экземпляром был его предшественник, который до прихода в ИЭМ им. Н.Ф. Гамалеи служил в личной охране "великого вождя". Там он числился в бригаде "кроликов", на которых испытывали безвредность пищи, идущей на стол тирану. По нраву он был менее агрессивным, чем Копылов. В его обязанность, кроме прочего, входило следить за распорядком рабочего дня, за приходом сотрудников на рабочие места и уходом с работы. Он очень огорчался, когда сталкивался с недисциплинированностью научных работников и жаловался директору: "Мы приходим на работу, начинаем функционировать, а функционировать не с кем". Надо полагать, что Бароян не видел ничего зазорного в слежке, которую осуществляли институтские чекисты за научным персоналом т.к. советская этика считала это нормой.
Забавно выглядело мелкое тщеславие Барояна. Ходила молва, что после того, как его фотографию поместили на районную доску почета, он не мог скрыть гордость, оказанной честью, и тем, кто этого еще не видел, советовал посмотреть, в какую компанию районных знаменитостей он попал.
Свободное копирование
