О руководителях рудника Авальяни и Чайке я уже многое рассказал. Продолжу о других специалистах рудника, о тех, с кем непосредственно контактировал ежедневно в труде и в общественных делах, да и в быту. Главным механиком рудника был Шарапенко Александр Иванович, лет тридцати, худощавый, энергичный человек быстро реагирующий на изменяющиеся обстоятельства, немедленно отзывающийся на обоснованные просьбы и много делавший для быстрейшего внедрения механизации в производственные процессы. Старший геолог рудника Никитенко Иван, уже не молодой специалист, лет 30-32-х, был женат на красавице Анне, сотруднице отдела кадров Управления Предприятия, энтузиаст и оптимист: "Руда будет!" Любил и выпить в компании, причем, "перебирал" свои возможности до той степени, что уже самостоятельно двигаться не мог, поэтому мы, молодые, доставляли его к крыльцу квартиры в двухквартирном коттедже, укладывали у входной двери, нажимали звонок и прятались за угол, наблюдая почти всегда одинаково совершающийся ритуал: Анна открывала дверь и, поняв что происходит, произносила разные (не матершинные) слова - "дурак, сволочь, пьяница!" - приносила и выбрасывала подушку на голову лежащего мужа. Но она его очень любила, жалела и мы знали, что через небольшое время она его передислоцирует в кровать, разденет и будет принимать все меры, чтобы облегчить его состояние.
Начальник горного участка "Юг" Огарева Лариса Сергеевна, женщина лет 35-ти, горный инженер, супруга бывшего Главного инженера Предприятия Снегова И., трое детей, три сына от двенадцати до шести лет. Работала очень"тяжело", под этим я имею ввиду, что она очень старалась, тянула ,,лямку" изо всех сил, но получалось, как-то, не очень здорово: план, как правило, не дотягивала, качество выполняемых работ хуже, чем на смежных участках, со своими десятниками вечно в конфликте. Видно и в семейных делах у нее были проблемы, уже долгое время супруг, Снегов, не забирал семью на новое место его работы. Почти при каждом ежедневном отчете и на каждом совещании Авальяни ее журил, отчитывал, грозил, но чувствовалось, что он ее все же опекает, то ли по старой дружбе, то ли по другим причинам. Да и мы, ее коллеги и сослуживцы, относились к ней снисходительно, старались помочь. Бывало даже, что она просила меня отдать ей 500-1000 тн. руды, добытой на моем участке, чтобы считать добытой на её участке. А делалось это просто. Руда с моего участка по рудоспускам перепускалась на основной откаточный горизонт (штольня N5), относящийся к участку "Юг", т. е. к Ларисе Сергеевне. По этому горизонту выдавалась "на-гора" и руда с участка Ларисы Сергеевны. Коногоны (позднее машинисты электровозов) на поверхности, в радиометрической, заявляли откуда руда, с участка "Свод" или с участка "Юг", да радиометристки прекрасно сами знали какие коногоны с чьего участка. По моей команде мои коногоны разрешали коногонам участка "Юг" погрузить руду из рудоспусков участка "Свод" и радиометристам сдать её, как добытую на "Юге". Огарева довольно часто просила маркшейдера рудника давать ей "поход" при производстве месячных маркшейдерских замеров. Как я уже писал, мы, начальники участков, ежедневно подавали оперативные сводки о количестве пройденных метрах по каждому забою, о количестве добытой руды, об объеме отбитой горной массы. 30-го числа каждого месяца маркшейдер рудника в присутствии начальника участка производил замер (участковых маркшейдеров пока еще на нашем руднике не было). Результаты маркшейдерского замера сравнивались с суммой оперативных данных, поданных начальниками участков за месяц. У Огаревой часто оказывалось, что ее оперативные данные превышали фактические, определенные маркшейдерским замером, и она просила маркшейдера добавить недостающие объемы с тем, что она в очередном месяце покроет недостачу. Главным маркшейдером рудника стал работать молодой специалист, бывший фронтовик, Ведунов Михаил. Грамотный инженер, добрый человек, из очень интеллигентной семьи, холостяк. Михаил имел контузию, полученную на фронте, материально много помогал очень больной маме, проживающей, кажется, в Ленинграде, и видно было по его поведению и внешнему виду, что нервная система у него напряжена. По доброте своей он не мог отказывать в просьбах Огаревой (она это чувствовала), а в следующем месяце оказывалось, что опять Огарева дефицита не покрыла. Более того, она даже могла заявлять Ведунову: "А зачем ты мне давал "поход"?!" Дело дошло до того, что Ведунов, чувствуя ответственность и видя, что с Огаревой справиться не может, заболел нервным расстройством и попал в больницу.
Начальник участка Горно-капитальных работ на руднике Кан Андрей Константинович, горный инженер, окончивший Алма-атинский горно-металлургический институт в 1947г., примерно 21-22 г. рождения, женат, супруга Валентина, очень красивая, симпатичная кореянка, имел своеобразный характер, повышенную обидчивость, связанные, на мой взгляд, с тем, что принадлежал к незаслуженно репрессированной национальности. Корейцы были насильственно переселены из Дальнего Востока в Средне-Азиатские республики. Участок Кана осуществлял проходку "слепого" ствола и рассечку из него новых горизонтов - 60, и - 120 м., т. е. открывал условия для дальнейшего развития горных работ рудника. С глубиной горно-технические условия становились более сложными, резко возрастала обводненность горных пород, появлялись признаки нефтевыделений, повышение горного давления.
Начальником участка вентиляции рудника был Карлы Эммин, горный инженер с хорошим опытом работы на шахтах Подмосковного угольного бассейна, спецпоселенец в силу своей национальности - крымский татарин. Карлы имел жену, трех сыновей школьного возраста (супругам было примерно по 40-42 г.). И Карлы, и его супруга были членами КПСС, принимали участие в партийных собраниях, были, даже, весьма активны и в работе, и общественной жизни. Она имела высшее юридическое образование, работала, но где и кем не помню. В начальном периоде существования Предприятия на инженерно-технических и руководящих должностях среднего звена использовались спецпоселенцы и ПФЛ за неимением других. Э. Карлы пользовался достаточно большим авторитетом в нашей среде как опытный специалист и добрый, благожелательный человек, бескорыстно делящийся своим производственным и житейским опытом. Карлы многому научил и меня. В конце 1948г. Карлы был переведен на должность горного мастера на участок Кана, а начальником вентиляции была назначена Лыбина Анна Викторовна, горный инженер, молодой специалист из Донецкого индустриального института. Вот, пожалуй, и основной круг сослуживцев, с которыми проходила моя производственная деятельность в первые год-два работы на руднике N1.
Свободное копирование
