Наша Зоя выходит замуж за Вольдемара Мартыновича Зарина (по латвийски - Зариньш). Вольдемар, как полагается, беседовал с тетей Еленой, прося у нее Зоиной руки. Тетя давала Вольдемару благоразумный совет (это потом рассказывала мне мама). Она сказала В.М., что у Зои плохой характер, что она легкомысленна, и советовала ему жениться на Вере. Но Вольдемар, очевидно, был увлечен Зоей серьезно. Тетя дала свое согласие на Зоин брак. А Зоя потом рассказывала, что она совсем не собиралась замуж, но Вольдемар пришел к ней, выложил на стол револьвер и сказал, что, если Зоя не согласится на его предложение, он застрелит ее, а потом застрелится сам. Зойка испугалась и дала согласие. Получилась мелодрама! Но кто его знает, чем бы все это кончилось? Вольдемар - человек серьезный и не пустозвон.
Свадьбу не устраивали: не то было время. Просто выпили чаю, поздравили молодых, и Зоя, собрав необходимые вещи, укатила с Вольдемаром в Соусканиху. Остались мы с тетей и три сестры. Не помню, уж в конце августа или в начале сентября вдруг неожиданно приехал на побывку Боря. Как обрадовалась приезду своего любимца - младшенького тетя Елена! Борис в военной форме был необычайно красив. Недаром бийские гимназистки на военном параде восторгались смуглым черноволосым красавцем, гарцующим на коне. Еще до его приезда к нам приезжала дочь Усятского священника бийская гимназистка Каля Бессонова и все расспрашивала про Бориса и восторгалась им. От нее мы и узнали, что Боря в Бийске в кавалерии.
Приехал Борис на недельку. Рассказал, что вступил в Белую армию добровольцем и зачислен в кавалерию. Стоит его часть пока в Бийске, вот он и выпросил недельный отпуск повидаться с матерью и родными. Тетя очень сокрушалась, что он пошел в армию, не посоветовавшись, не попросив родительского благословения. "На погибель ты пошел", - говорила она ему. Вера тоже не одобряла его жизненный выбор. Бедный Боря! Он совершил роковую ошибку, но в этом повинен был не один он, а и родные. Тетя его безумно любила и, как говорится, хотела из одного вырастить два, то есть позволяла ему все. Не захотел после школы учиться - не учись, живи дома. Дома ни к чему не приучался, лазил по заборам да по поветям, гонял голубей да мяч. Потом стал при доме работником по двору и так ни к чему и вышел: не получилось из него ни крестьянина, ни интеллигента.
Дядя Степан, занятый своими делами и прожектами, не обращал на него внимания. Сестры раздражались и не любили его. Так и вырос он "ни с чем пирожок". Только и было у Бори два козыря в жизни - красота и добрый нрав.
Я подружилась с ним еще в Талице. Эта наша дружба возникла как союз против Зои, нашего общего угнетателя. Поэтому искренне рады были его приезду, пожалуй, только двое: тетя Елена и я. С Борей мы непринужденно беседовали, он мог рассказывать мне и не слышать иронических реплик своих сестер. Так прошло несколько дней. Где-то в середине недели тетя Елена сказала мне: "Нина, я выстирала Борино обмундирование, возьми выглади его тщательно". Я с удовольствием принялась за дело. Старалась и радовалась, что делаю это для своего любимого брата Бори. Выгладила костюм, пришила накрахмаленный подворотничок. Гордая и довольная сделанным, я направилась в комнату, где сидел Борис и читал книгу. "Боря", - сказала я, - "вот тебе твое обмундирование, я тебе его хорошо выгладила и подворотничок пришила", - и подала ему. Борис встал, положил на стул поданную одежду и, растроганно глядя на меня, сказал: "Ах ты, моя милая, дорогая сестричка! Спасибо тебе! Дай я за это тебя поцелую". Я подставила ему щеку, но он обнял меня и крепко поцеловал в губы. Я ужасно смутилась, взглянула на него, повернулась и выбежала из комнаты. Не заходя никуда, я отправилась в свое убежище за амбар, села там и стала приходить в себя.
"Нет", - думала я, - "это меня поцеловал не брат. Это меня впервые поцеловал прекрасный юноша. Это нехорошо. Как я теперь покажусь и Борису и всем в доме?". И у меня стало так смутно и тревожно на душе. Я боялась, что выдам себя своим поведением, и все узнают, что со мной что-то случилось. Нет, я теперь не могу показаться на глаза в этом доме. Я встала и задами побежала к маме. Живу у мамы день, живу второй. Все прибрала, везде вымыла. Мама довольна помощницей.
К концу второго дня вижу в окно: по улице в накинутой на плечи шинели идет к нам Боря. Мама где-то была у соседей. "Вот ты где, оказывается", - сказал Борис, входя в комнату, - "а дома все удивляются, почему ты так внезапно исчезла и не появляешься". Я сидела и смущенно молчала. "Почему ты, не сказавшись никому, убежала от нас? Что случилось?", - спрашивал меня Боря. Я, потупившись, молчала. Что мне было ему говорить?! Тогда он сказал: "Нинушка, тебе, наверное, не понравилось, что я поцеловал тебя, ведь так? Да?". Я посмотрела ему прямо в глаза и твердо сказала: "Да!". "Нина", - стал горячо убеждать меня Борис, - "ты неправильно истолковала мой поступок. Я совсем не хотел тебя обидеть. Ведь ты мне сестра, дорогая любимая единственная родная сестра. Ты ведь знаешь, сестры меня не любят, считают балбесом и дураком. Это я не раз от них слышал. А ты всегда была добра со мной, ты любишь меня, и я плачу тебе тем же. Только тебя я считаю своей родной сестрой и люблю только маму и тебя. Нехорошо, что ты так внезапно убежала. Еще могут подумать, что это я обидел тебя. Так что, ничего не думай и сегодня же приходи к нам. Тем более, что я уже через день уезжаю. Так придешь?" - спросил Борис, вставая и накидывая на плечи шинель. "Приду, только завтра утром", - ответила я.
На другой день я, как ни в чем не бывало, пришла с утра к Борисовым. На вопрос, почему так долго отсутствовала, ответила, что помогала маме в уборке. Через день мы провожали Борю. Вышли за ворота. Простившись, он сел в тележку, и лошадь тронулась. Тетя плакала. Мы смотрели ему вслед и не знали мы, что видим его последний раз, что впереди его ждет трагический конец.
Свободное копирование
