5 августа старого стиля, накануне праздника Преображения Господня мама узнала, что в Талицу собирается ехать в гости к своим родным одна из маминых приятельниц - крестьянок Куприяновна.
Мама предложила мне съездить с ней к Борисовым познакомиться. Они почти не знали меня, да и я больше знала их по маминым рассказам.
Я с радостью согласилась, хотя и чувствовала себя неважно.
Ехать надо было 25 вёрст. Часов в 11 дня мы с Куприяновной выехали и под вечер, благополучно переправившись в Сростках на пароме через Катунь, приехали в Талицу. Остановились посреди деревни у крестьянского двора. Здесь в пятистенном доме (2 комнаты) живут дядя Степан и тётя Елена. Дядя служит здесь священником.
Куприяновна проводила меня в дом. Зашли мы на кухню. Тётя что-то делала в кути. Когда она на стук вышла из кути, я сразу узнала её: она разительно походила на тётю Катю Смирнову, только глаза у тёти Елены были серые и волосы русые, тогда как у тёти Кати глаза и волосы были чёрные. Встретила нас тётя Елена по-борисовски радушно. Я сразу почувствовала себя у них как у друзей. Тётя после расспросов о маме, её здоровье и делах, стала ставить самовар, а мне предложила посмотреть их квартиру.
Кухня, как всякая кухня, на крестьянский манер. Да и дом-то весь был крестьянский. Те же лавки вдоль стен, тот же шкаф и большая полка из одной плахи в кути, та же занавеска у русской печи. Только особым было: железная кровать под чехлами на спинках. Постель покрыта красивым байковым одеялом, из-под которого виден кружевной подзор, на подушках наволочки с прошвами, куть отделена от комнаты широкой пёстрой занавеской, на столе светлая с затейливым рисунком - дорожкой скатерть- клеёнка.
Но, когда я зашла в комнату, вид её меня поразил: что-то в ней было не то, что я видела, живя у других родственников. Большой стол накрыт красивой канифасовой скатертью, ряд венских стульев вокруг стола, фисгармония. За тяжёлой гобеленовой портьерой кровать, заправленная подзором, кружевными накидушками и белым пикейным одеялом. В простенке стоит небольшой письменный стол. Вот он-то мне больше всего и понравился. Я впервые видела женский письменный стол, мужской был в Мыюте. Всё на этом столе показалось мне красивым и полным особого значения. Чугунный чернильный прибор, украшенный чугунными оленьими рогами - подставками для ручек. Широкий бювар, раскрытый на столе. Тут и календарь, памятная записная книжка и ещё что-то. Резной чугунный стаканчик, в котором стоят хорошо очинённые карандаши. А, главное, здесь (что вызвало мою особую радость и восторг) - чугунная статуэтка Наполеона. Вот он, один из моих литературных кумиров, прекрасный великий Наполеон! И в душе запели стихи:
Несётся он к Франции милой,
Где славу оставил и трон,
Оставил наследника сына
И старую гвардию он...
Но в цвете надежды и силы
Угас его царственный сын.
И долго, его поджидая,
Стоит император один.
Стоит он и тяжко вздыхает,
Пока озарится восток.
И капают горькие слёзы
Из глаз на холодный песок...
Таким же прекрасным мне показался небольшой, но изящный книжный шкаф, сквозь стёкла которого видны были ряды книг в хороших переплётах и, главное, толстые. По корешкам я увидела, что напала на богатую книжную жилу. "Вот бы пожить здесь и почитать эти книги!" - подумала я.
Пришёл дядя Степан. Мы сели ужинать. Тётя радушно угощала меня, дядя приветливо беседовал со мной, я видела и чувствовала, что я встретилась с людьми особыми, что-то в них есть доброе, большое и прекрасное.
Ела я плохо, так как голова моя трещала. Тётя заметила, что я бледна. Тут уж я призналась, что у меня невыносимо болит голова. Мне подали порошок, и он чуть-чуть уменьшил боль. С тем я и легла спать.
Свободное копирование
