Анна Ивановна не очень-то жаловала меня. За какую-то, уж не помню, провинность я была наказана Анной Ивановной. Целый месяц я должна была ходить не в черном, как все, а в холщовом фартуке. Сняли с меня фартук, дали старый мешок, велели распороть, и Анна Ивановна по подобию черного фартука скроила мне из мешка холщовый фартук. Шила я его своими руками и поливала слезами. Носить холщовый фартук было великое позорище!
И вот я выставлена на позор. С сожалением посмотрела на меня Стефанида Васильевна, когда я впервые в таком виде пришла в класс. Наверное, она была против таких, унижающих ребенка, мер, но она была безгласна, уж таково было ее положение. Только в церковь я надевала нормальный фартук, но никто не смеялся, а сожалея, говорил: "Наказанная... Ну ничего, молись Господу, он простит и обиженного и обидчика".
Я уже проходила в этом фартуке полсрока, и вдруг весть: на днях в нашу школу приедет владыка! Ужас! Отчаяние! Я умоляю Анну Ивановну разрешить мне встретить архиерея в парадном фартуке, как все. Все девочки просят Анну Ивановну простить меня, но надзирательница неумолима. Тогда я ожесточаюсь. Пусть, пусть я умру, но я достану фартук и предстану перед владыкой, как все! И действительно, при встрече архиерея Анне Ивановне оставалось только бросать грозные взгляды на меня: я была в парадном фартуке. Я отчаяния я презрела все запреты и вытащила парадный фартук из сундука. Для этого мне пришлось выкрасть ключ у дежурной. Так я совершила два тяжких проступка: нарушила запрет и украла ключ. Но я уже решила: будь что будет, семь бед один ответ! И интересно. Я почувствовала облегчение, какую-то внутреннюю свободу. На минуту мною даже овладело злорадное веселье.
После отъезда архиерея мне была жестокая проборка, я снова надела холщовый фартук, и срок наказания был продлен еще на месяц. Тут близко походили мои именины, девочки просили Анну Ивановну снять с меня наказание ради дня Ангела. Анна Ивановна стояла на своем. А я уж и не просила прощения, во мне произошел перелом, я равнодушно относилась ко всему, и меня уже не мучило чувство позора. Вскоре после этих событий в холщовый фартук была одета и Вера Русанова. Я этим была утешена: не я первая, не я последняя.
Свободное копирование
