Вдруг в один из воскресных дней Анна Ивановна позвала меня из спальни (где мы, как всегда играли в куклы) и сказала, что в коридоре на диване меня ждет гостья. Я страшно обрадовалась, но уже по привычке чинно сложив руки, пошла неспешным шагом в коридор, тогда как в душе бурлило желание сорваться и вихрем полететь. Выхожу, гляжу - на диване сидит Апполинария Яковлевна в своем скромном темном платье и ласково улыбается мне. Я подошла, поприветствовала ее, а она обняла и расцеловала меня. С полчаса мы посидели с ней. Она расспрашивала о жизни в школе. Пообещала, если меня отпустят на рождественские праздники, взять к себе погостить. Принесла она мне в гостинцы отличные груши дюшес. Я впервые в жизни ела груши, да еще такой превосходный сорт. Распрощалась я с Апполинарией Яковлевной с сожалением. Но потом в душе у меня осталось отрадное чувство: я не одинока в этом городе, есть у меня здесь добрый друг.
Кроме Тони Тороповой, высокой девочки блондинки с чудесным нежным лицом, я слегка дружила с Верой Русановой. Это была коренастая девочка с прекрасными синими глазами, опущенными темными ресницами. Но кожа лица была нечистой, в пятнах и даже с гнойными прыщами. Девочка эта волевая, энергичная, ходит твердо и слегка в развалку. И вот с ней у меня было соперничество. К половине зимы уже определились успехи наши в учебе. Я оказалась лучшей ученицей. Избалованная вниманием мыютинского учителя, отца дьякона, я считала, что и здесь, как первая ученица, я должна быть в центре внимания у Анны Ивановны. Но Анна Ивановна решала иначе. Ей приходилось по делам школы иметь связь с игуменьей монастыря матерью Зинаидой. И вот с записками к ней она всегда посылала Веру Русанову. О Боже! Как хотелось мне пойти к матери игуменье! Ведь это пройти через весь монастырский двор, побывать в трапезной, в игуменских покоях. Пройти по стеклянной галерее, соединяющей покои игуменьи с покоями матери казначеи. Побеседовать с матерью Зинаидой, с самой игуменьей, ведь это счастье. Так думала и сокрушалась я. Но пришлось довольствоваться рассказами Веры.
Но один раз я все-таки побывала у игуменьи. Вера была больна, и Анна Ивановна послала меня. Я была в восторге. По дороге я чинно кланялась каждой монахине и смиренно говорила: "Матушка, благослови". Сначала я прошла к матери-казначее (мать-игуменья и мать-казначея - первые лица в монастыре). От нее по галерее я прошла к матери Зинаиде, но послушница сказала, что игуменья в трапезной. Я спустилась в трапезную. За длинными столами сидели и обедали монахини. Игуменья сидела во главе центрального стола. Все молча ели, а одна монахиня, стоя перед аналоем (подобие высокой тумбочки с наклонной крышкой) перед иконами читала что-то из Священного Писания. Я подошла к игуменье, поклонилась ей, сказав: "Матушка, благословите", и, поцеловав ей руку, приняв благословение, передала записку Анны Ивановны. Игуменья прочитала написанное и сказала мне: "Хорошо, девочка, да благословит тебя Бог, можешь идти". Я, низко поклонившись игуменье и монахиням, пошла домой.
Свободное копирование
