Значит, приехали мы туда в этот госпиталь 7 сентября - самая осень, когда всё-всё поспело. Ну, вот, начались эти самые будни. Первым делом я, значит, узнал у тех ребят, которые там лежали раньше, есть ли библиотека? Есть библиотека, там раз в неделю приходит библиотекарь, или... По-моему... я точно не помню, но мне кажется, что книги разносил кто-то из нашего же брата, легкораненный - ну, помогал в библиотеке. Короче говоря, я тут же при первом же случае обложился книгами и читал, и читал, и читал...
Первым делом у меня взяли на анализы всё, что можно и сказали, что, в общем, кровь нормальная, моча нормальная, всё нормально, значит, идёт заживление. Ну всё, хорошо.
Кормили нас, ну, если сказать, по той норме, которая была, так действительно - семью из двух человек можно было прокормить. Но - как это выглядело? Значит, вот завтрак. На завтрак - рисовая каша, с кусочком небольшим мяса или рыбки. Рисовая каша, кусочек масла сливочного... Ну, так же, как и сейчас в больницах, вот такой примерно кусочек масла сливочного. Столовая ложка песку или 2 кусочка сахара, хлеба, значит, двести грамм, по-моему, причём, хлеб был из американской муки, белый-белый. Вот эти вот двести грамм были по своему размеру огромные, но, когда я рукой сжимал, это было как подушка - мягкий такой, пористый, очень вкусный хлеб - и чашка чая там или кофе. Такой, не натуральный кофе, а желудёвый там, ячменный... В общем эрзац-кофе- вот это был завтрак.
Потом был обед - опять кусок хлеба, по моему грамм триста. В общем, я думаю, что хлеба мы в день получали, наверное, грамм восемьсот - не знаю, в граммах сколько. Но, во всяком случае, нам не съесть было больше - не забывайте, что восемнадцать лет мне было и большинству там... Значит, на первое - суп рисовый, там, кроме риса, могла плавать морковка. На второе - рисовая каша с мясом - ну, там три-четыре кусочка типа гуляша - или с котлетой. На третье - компот. Ужин - рисовая каша с кусочком колбаски или мяска или рыбки, опять хлеба кусок и чай. Ну - сколько можно терпеть, круглые сутки - рис? В конце концов нам это настолько осточертело примерно через месяц, когда утром - рис, в обед - рис... Да, иногда на завтрак или на ужин были такие оладьи, но оладьи из риса. Котлеты-таки из риса. Пирожки там бывали - с чем? С рисом! В общем, мы начали роптать - что же это такое? С ума можно сойти от вашего риса, там у ребят начались запоры! Вызвали, значит, этого заведующего отделением, начали шуметь, орать.
Нужно не забывать такую вещь, что мы очень хорошо понимали, что нас наказать невозможно, что нас выписать невозможно - это не то, что сегодня в больнице: нарушил режим - и тебя выпишут да и всё - нет! Там можно было нарушать режим, что мы и делали: ходили, гуляли, в кино ходили , там театр был - ходили, кто-то по девкам ходил. В общем, прямо в кальсонах, в рубашке нательной - одежды у нас не было: вот кальсоны, нательная рубашка, тапочки там какие-то казенные и два костыля - всё, кому костыли нужны были, а у кого ноги были целы, значит, тому не надо никаких костылей - попробуй нас не выпускать! Ну как, что значит, нас не выпускать? Оттолкнули этого охранника, да и пошли, и всё - что он нам сделает? Никто не осмелится руку поднять на раненого-то. Вот...
И, значит, вот заведующему мы говорим: мы голодовку объявим. Пришёл комиссар госпиталя, начал нам объяснять, что ребята, ну что мы можем сделать? Мы зависимые, значит, от снабжения: вот, пришёл эшелон, с рисом в основном и с мукой - американская мука. Ну, вот скоро он кончится, ну, потерпите! И действительно, через какое-то время на завтрак вдруг принесли фасолевую кашу - я был страшно рад, потому что я очень любил фасоль, я и дома её любил, супы из фасоли мама готовила, когда была фасоль. Я очень любил фасоль в любом виде, кашу фасолевую. Значит, опять же на завтрак - фасолевая каша, на обед - суп с фасолью, на второе - фасолевая каша там с мясом или с рыбой, на ужин - фасолевая каша или опять же - котлетки из фасоли. Ну что, эшелон с фасолью пришёл... Поскольку нам платили зарплату, значит, вот рядовому солдату - 11 рублей 50 копеек, мне, как рядовому солдату - 11 рублей 50 копеек, но 200 процентов, потому что я был истребитель танков, я об этом, по-моему, уже говорил - мне платили 200 процентов, то есть 23 рубля. На эти 23 рубля, конечно, на базаре ничего купить нельзя было, может быть, можно было купить стакан мацони. Мацони - это типа простокваши, по-моему, из козьего или из коровьего молока - очень вкусная штука. В общем, ничего там купить было невозможно, слишком мало денег, так что обходились тем, что давали в госпитале, постепенно привыкая, в общем, к этому режиму, конечно. Ну, во всяком случае, он был, режим: трёхразовое питание, не то что на фронте - два раза, а то и ни разу, или один раз, то есть всё не так. А тут - режим.
Значит, периодически у меня брали кровь, как у всех, на анализ. И в какой-то момент врач говорит: "У тебя плохо с кровью. У тебя такая хорошая была кровь - а сейчас резко упал гемоглобин". Значит, потащили меня на рентген, обнаружили, что в мыщелке бедра сидит... в коленном суставе, вот в мыщелке, в окончании бедренной кости, в губчатой ткани сидит осколок размером примерно с горошину. И вокруг него начался остеомиелит, то есть разрушение кости, воспалительный процесс. Кроме того, поднялось ро...* тогда я впервые узнал, что такое ро...*, сейчас это как-то по-другому называется.
Значит, когда вызвали там ещё врача, стали мою ногу туда-сюда, мне уже было больно её сгибать, хотя в покое она не болела, на костылях я бегал вовсю. Вот... И когда приехал Сергей Андреевич Донской, а Сергей Андреевич Донской - это был главный хирург Махачкалы, он курировал наш госпиталь, вообще все госпитали Махачкалы, посёлка этого Двигательстрой, и к нам он приезжал там раз в неделю, по-моему, осматривал наиболее таких подозрительных больных. Ну, дошла очередь, что ему показали меня, показали мои снимки рентгеновские. Он начал мою ногу так туда-сюда крутить, больно делать, и говорит: "Боюсь. что придется ампутировать выше колена". Думаю: "Ни фига себе!" Я говорю: "Не дам!". А он мне говорит: "Ну - не дашь... Дашь! Куда ты денешься? Жить захочешь - дашь! Смотри вот сколько ребят безногих - и живут, ничего. Лучше без ноги, чем умереть! Сколько тебе лет?" Я говорю: "Восемнадцать". А еще 3 октября не подошло... "Ладно. В общем, будем смотреть в динамике". А в динамике всё хуже и хуже у меня с кровью, уже... И ещё у меня плохо с температурой. Температура где-то в районе 35-34, вот очень низкая температура, хотя я не чувствую никакого дискомфорта кроме того, что ноге иногда больно, вот в каких-то там движениях, но согнуть я уже её не могу до конца. Но сижу, она опущена вниз, согнута в колене под 90 градусов, а вот больше уже не могу - правая нога. А вот тот осколок, который в бедре сидит - тот рентген показал, что с ним всё в порядке, он уже обволокнулся там в какой-то мешочек - в общем, он никак не вредит.
Свободное копирование
