Так вот, в январе я встретился на улице с начальником ОСВОДа. ОСВОД - это такое было общество, оно называлось Общество содействия на водах... спасения на водах. В прошлые годы до вот этого года я был активным там катальщиком на... помощником там в этом ОСВОДе, лодки нам давали бесплатно напрокат - так-то лодки давали за деньги, а нам вот, ребятам, которые помогали, бесплатно давали, и для нас это как бы было такое... ещё до войны. Мы брали шлюпку, выезжали на другой берег - на рыбалку, с ночевой там рыбачили...
И вот встретил я этого начальника, Андриевский его была фамилия, вроде он неплохой мужик был. Он говорит: "Слушай, ты чем занимаешься? Я слышал, что тебя из школы турнули". Я говорю: "Да, в общем-то... но я работаю на электростанции" - "А кем?" - Я говорю: "Да слесарем". Он говорит: "Слушай, давай переходи ко мне работать". Я говорю: "В каком качестве? Кем? Чем?" А он говорит: "Знаешь, у нас вот не сегодня-завтра откроются курсы лёгких водолазов". А там были водолазы, но они ушли на войну и водолазов не стало. Лёгкий водолаз - это водолаз, который может работать с аквалангом. Тогда это называлось не акваланг а как-то по-другому, просто дыхательный прибор, но это тот же акваланг - кислородный баллон, расширительный баллон, мешок там, маска - и пожалуйста - спасать утопленников, вот надо обязательно достать его - вот основная задача этих водолазов была. Ну, конечно, там тонули люди, но почти никогда... редко это было.
А в основном водолазы занимались левым заработком, а именно: ну, кто-то что-то уронил в воду, у кого-то перевернулась лодка, что-то утонуло - ну вот за денежки водолаз достовал со дна там... глубина там была максимальная двенадцать метров, то есть вполне нормальная - ну вот...
Был такой случай: ехали с охоты охотники, полная лодка набита утками, ружья, патронташи - там всё... И недалеко от берега перевернулась... Ну, они под мухой были, видно, кто-то шагнул, потому что она переполнена была, почти по самые борта вода была. Лодка перевернулась и всё это утонуло - ружья, всё. Ну вот, за хорошую денежку мы достали им эти ружья и всё такое.
Да, так вот, он мне говорит: "Будут у нас курсы лёгких водолазов, я тебя на эти курсы запишу, будешь работать...". Во-первых, заработок: если тут я зарабатывал где-то сто пятьдесят - сто семьдесят рублей, то там заработок был триста рубелй. А кроме того, паёк, водолазный паёк, и причём этот паёк всегда выдавался - хороший паёк по тем временам: там были горох, там даже консервы какие-то были, масло подсолнечное могло быть, ещё что-то... Ну, карточки к тому времени уже, по-моему, ввели, и я получал работчую карточку, восемьсот граммов хлеба, мама получала служащую карточку, это шестьсот граммов хлеба, а иждевенческая карточка была четыреста граммов хлеба в день по этим карточкам, но уже не сто грамм. И в общем он меня пригласил: "Давай, пока эти курсы не начались, ты поработаешь массовиком". Я говорю: "А что значит массовиком?" - "А я тебя зачислю курсантом на водолазы, будешь получать те же триста рублей а главное - будешь агитировать вступать в ОСВОД". А ОСВОД существовал на взносы.
Я подумал, подумал, ну и решил - пойду. Водолаз, романтика... Ну, пришёл к Женькиному отцу, к нему, потому что так уволиться было нельзя, я об этом уже рассказывал, что уволиться было нельзя, все были закрепощены за своими местами... То есть и рабочие, и крестьяне были крепостными при советской власти, вот в то время по крайней мере до смерти Сталина по крайней мере были все закрепощены... Я пришёл к отцу к Женькиному, к тому времени Женька уже воевал, но ещё не погиб, он в сорок втором, по-моему, погиб. И говорю: "Вот так и так, отпустите меня". Он говорит: "Отпущу". И отпустил. Ну, то есть я подал заявление на увольнение, он подписал, и я пришёл в ОСВОД и стал работать в ОСВОДе массовиком. Ну, в чём заключалась моя эта работа массовиком? Первым делом я пошёл в свою родную школу, в первую. Пришёл туда, дождался перемены, через несколько секунд я был окружён огромной толпой ребят и девчонок, которые все лезли с расспросами, где ты, и как ты, и что ты, и никакого внимания они не обращали на проходящих мимо учителей, а надо сказать, что все учителя мне сочувствовали, но эту самую Агафонову, директора, боялись, вот в отличие... Не знаю уж почему, не могу понять вот этого - великолепные учителя, просто великолепные, но вот почему-то они за меня не вступились, чтобы с меня не брали денег. В то время, как я уже рассказывал, в 12-й школе, когда директор тот, Мятый Лапоть, по нашей кличке Мятый Лапоть, Степанов его фамилия, хотел мне тройку поставить за поведение, чтобы испортить, не дать мне поступить в первую школу, а учителя не дали ему это сделать, и на учительском совете заставили поставить его четвёрку, потому что сюда не принимали, если ниже четвёрки дисциплина...
<звонок, оффтоп 23:45 - 24:35>
...Это Аляша позвонила, что она сейчас придёт... Ну, чтобы закруглиться.
Значит, он меня отпустил. Пришёл я в школу, и сразу, конечно, всю эту толпу я тут же завербовал в члены ОСВОДа, выдал им всем членские билеты, заполнил их, взял со всех деньги - я уж не помню, шестьдесят копеек или рубль взнос был - не помню, и принёс Андриевскому вот эту вот кучу. Он сказал: "О-о-о-о, ну ты даё-ё-ё-ёшь: у нас по одному человеку вовлекать трудно было - а тут двадцать!". Я говорю: "О-о-о, подождите, ещё не то будет!"
Свободное копирование
