21 июня 1941 года закончились экзамены в школе, и те, кто учился в десятом, последнем классе, стали выпускниками. В этот день 21 июня в школе был торжественный вечер, посвящённый выпуску, где ребятам давали свидетельства об окончании... тогда не было аттестатов зрелости, а было свидетельство об окончании десятилетки. А я уже рассказывал, что в моей компании было несколько ребят из десятых классов. Основная масса - из девятых, причём это, как правило, были второгодники - Борька Панюшкин, Юрка Ануфриев, Борька Кулик... Ну, и вот не второгодники - я, Генька Кориков, Лёва Касперович, ещё кто-то... А из десятых классов был Севка Робертов, с которым... Ну, потом расскажу. Трагическая жизнь у него, у этого Севки Робертова, мы дружили очень, вместе ходили в боксёрский кружок, в спортклуб спартаковский, там я научился боксу... Нет, боксёром я не стал, но научился.
Так вот, 21 июня мы довольно большой компанией пришли в ресторан, единственный в Тобольске тогда ресторан, и пили пиво. И даже, по-моему, водочку. Нет... нет, водочки не было. Пиво, и что-то там кушали, после чего всей компанией пошли в школу. Ребята, которые кончили десять классов... Мишка Калинин вот ещё - вспомнил... Ребята получили свои свидетельства, мы поздно очень гуляли, а надо сказать, что на 22 июня была намечена моя поездка в Ворошиловград к моему дядьке, к маминому брату Петру Борисовичу, Пете, который был врачом, венерологом, известным там на весь Ворошиловград, я, по-моему, об этом уже говорил... И мы очень поздно гуляли, пароход отходил где-то в 10 часов утра. Я поздно пришёл домой, немножко поспал, и к 10 утра пошёл на пристань со своим небольшим... ну, даже не помню - то ли чемоданчик, то ли рюкзак - чтобы ехать в Ворошиловград. Вместе со мной ехал в Ленинград мой лучший друг, один из лучших друзей Боря Панюшкин со своей мамой. В двух словах: его семья - это семья ленинградцев, отец его, Григорий Филиппович, был крупным партийным работником, среди тридцатитысячников в 1929 году он занимался коллективизацией в Сибири, и так и остался здесь, в Тюмени сперва, потом в Тобольске, был секретарём партийной организации города. Мама у него не работала, она болела, у Бориса. Так вот, они ехали в Ленинград. Это было 22 июня, в 10 часов утра. И ехала большая компания вчерашних выпускников нашей школы: кто ехал в военное училище - добровольно, сами ребята, например, тот же Миша Калинин, кто-то ехал в институт поступать - и вот мы такой компанией ехали. Мы с Борькой... у нас с Борькой была каюта двухместная, в соседней каюте одноместной ехала его мама. С нами в каюту пришёл переночевать у нас - потому что они все ехали третьим классом, ребята, там в трюме - Васька Богданов по кличке Карась - великолепнейший футболист, просто великолепнейший...
И в какой-то момент уже вечером наш пароход вдруг развернулся на 180 градусов и пошёл обратно. То он шёл против течения - а тут он шёл по течению. На пароходе сказали, что едем тут... идём на недалёкую пристань, нужно загрузиться топливом. Топливом были дрова, обычные дрова. Не уголь, ничего - дрова. Ну, мы легли спать, заснули. Проснулись - пароход стоит. Окна наши... я встал, отодвинул занавеску - поглядел в окно - батюшки! А окно выходило на реку - не на пристань, а на реку. Батюшки, смотрю, как будто Бекеревка! <современное название - река Бекеровка, деревня на карте Яндекса не обозначена - ММ> Бекеревка - это деревня напротив Тобольска на том, на левом берегу Иртыша. Что такое - что, мы обратно в Тобольск пришли? Борьке говорю и Ваське: "Слушайте, братцы, а ведь мы вроде в Тобольске опять!". В это время - стук в дверь и заходит Борин отец и Бориса вызывает: "Иди-ка на минутку сюда!" Борис вышел, потом заходит и говорит: "Ребята, Киев бомбили, Минск бомбили - война!"
Свободное копирование
