Невелика наша улица, всего-то дворов двадцать, но это не просто дворы. У нас свой уличный комитет, который подчас и сложные дела решает, общественными работами руководит, а их на улице много. Жили дружно, делить нечего, все своим трудом, своими руками, а люди разные и по возрасту, и по нраву. Женя Бабарина веселая, общительная, оттого любит ее вся наша улица. Где, как не у Жени справить, в складчину Новый год, Первое Мая? Из горницы всю мебель вон, столы, стулья, скамьи, посуда со всей улицы. На столах соленые огурцы, квашеная капуста, картошка, хлеб, сало, моченые яблоки, в графинах водка, в кувшинах квас. Гуляй, народ! Вот взвизгнула гармошка, старый дед затренькал на балалайке, задорная соленая частушка полоснула по живому, взорвала застолье и пошел лихой перепляс, зазвенели окна, закачалась крыша, шарахнулись собаки во все стороны. Гуляй, народ!
В середине тридцатых годов промышляли еще бродячие мастеровые. Вот стекольщик со своим ящиком обходит улицу за улицей. "Стекла стеклить, стекла стеклить!" Кому надо - услышит далеко. Работает тихо, берет недорого. Разбитое стекло старается использовать, если не в этом доме, так в следующем. За работой любит поговорить, войти в знакомство, помочь, если надо, в хозяйстве любым мужицким делом. Уважает чай с сахаром.
Жестянщик носит с собой тяжелый круглый штырь, на котором намотан рулон жести и, конечно, молоток с ножницами. "Тазы, ведра чинить, крыши править!" Жестяная работа шумная, жестянщик на ухо туговат. В разговоры не вступает, сразу берется за дело, работает быстро, качество проверяет водой: не течет вода, чего еще надо. Любит большие подряды, любит сорвать деньгу, выпить рюмочку. Такая уж у него работа.
В начале зимы приезжали из леса артели плотников. Ставили срубы, привозили свой лес. Ехали надолго, со своим сеном. Жили у заказчика.
Бревно размечали бечевой, натертой мелом, это дело минутное. Потом два плотника одними лишь топорами отесывали бревно на брус. Готовые брусья затаскивали на подмости и пилили из них доски. Пила широкая, длинная. Сверху на подмостях один пильщик, другой внизу на земле. Отпилив доску, менялись местами: вверху труднее. Чистые пахучие опилки застилали снег янтарной пылью. Пилили в рубахах, пар шел от мокрых спин: работали от темна до темна.
Колоть дрова и то дело не простое, каждое полено понять надо. Хорошо колоть сосну! С березой труднее. Дерево это неподатливое, упрямое. С суковатым березовым поленом так наплачешься, что и бросишь до следующего раза. От березы исходит тонкий еле уловимый аромат весны, тающего снега, березового сока. Осина, если не сырая, колется легко, пахнет горькой свежестью. Всего лучше управляться с елью. Ставишь бревнышко на кряж, одной рукой поворачиваешь, в другой топор. До, ре, ми, фа, соль - с музыкальным звоном разлетаются полешки. Ровненькие, желтенькие, как апельсиновые дольки. Стучит топорик, играют мускулы под мокрой рубахой, заигрывает мороз с мальчишеским телом. Красота!
Когда переходили с шестидневки на рабочую неделю, никак не могли привыкнуть к диковинным субботам, воскресеньям. Раньше как было просто, выходные через пять дней, на шестой, а теперь и учиться , и работать стали больше. Понимали, что не к добру это.
Свободное копирование
