Когда созревал подсолнух, начиналась война между мальчишками Ремесленных и Восточных улиц. Дрались "батиками" - так называли в Омске стебли подсолнуха. Почему враждовали - было непонятно. Собирались на большом поле, выстраивались "стенка на стенку" и первыми шли в бой младшие участники, которые воинственно размахивали батиками, не слишком приближаясь друг к другу. Затем включались ребята постарше. Каждая сторона считала себя победившей. Серьезных травм не бывало. Строго запрещалось маскировать железные прутья в стеблях подсолнуха. Нарушители наказывались. Во всяком случае, это регламентировалось до начала "сражения".
Было многих новых приятелей, с которыми мы с Ванькой вместе или в отдельности коротали "уличное" время. Особое влияния на меня оказало знакомство с живущей недалеко от нас местной девочкой. С огорчением понял, что не могу вспомнить ее имени. Она была старше меня на несколько лет и отличалась необыкновенной приветливостью и добротой. Каким-то образом мы разговорились о прочитанных книгах. Я был приглашен посмотреть домашнюю библиотеку, которая показалась мне огромной, и получил разрешение брать книги. С той поры я пристрастился к чтению, которое было достаточно беспорядочным. Я прочел "Остров сокровищ", "Айвенго", "Мои университеты", рассказы Джека Лондона, а в третьем классе познакомился с рассказами Мопассана и даже осилил "Милого друга"... Я читал все подряд, и все меньше времени проводил на улице. Обращение с книгами было аккуратным, и доступ в домашнюю библиотеку сохранился на все время пребывания на Ремесленной...
А музы не молчали...
Мне опять приходится говорить на гастрономические темы, но эта проблема занимала нас на протяжении всей войны.
Карточная система, введенная в начале войны, давала сбои. В Омске "отоварить" карточки удавалось далеко не всегда. Правда, хлеб и некоторые продукты можно было получить в обычном магазине, но масло, сахар, мясо были доступны не всем. В то же время, на крупных военных заводах и некоторых других предприятиях существовали "закрытые" магазины, где по карточкам можно было получить обозначенные в них продукты. Туда имели доступ только "прикрепленные" к этим магазинам сотрудники. Были еще "литерные" ("литер-А" и "литер-Б) магазины, предназначенные для избранных. Снабжение в них было на недосягаемом для простых смертных уровне. Бытовала шуточная (а впрочем, вполне серьезная и не вполне приличная) классификация населения в зависимости от того магазина, в котором реализовались карточки. Население делили на категории. "Литр-А-торы" и "Литер-Б-торы" - к ним относились те, кто "отоваривался" прилично. Граждане, которые кое-как могли получить по своим карточкам кое-что, назывались "кое-какеры". Все остальные обычно могли отоварить только хлебные карточки и относились к категории "просто какеры".
Люди продавали за бесценок свои карточки, если не могли получить на них продукты. Их покупали "пользователи" закрытых магазинов...
Наша семья существовала за счет денежного офицерского (командирского - до сорок третьего года) аттестата, который мы получали от папы. В карточной системе мы относились, естественно, к последней категории упомянутой классификации. До поры, до времени...
В Омске были открыты магазин и столовая для научных работников. Папа прислал свидетельство о причастности к науке. Он скромно ограничился справкой о кандидатской диссертации, хотя его начальство, ради благополучия семьи, готово было произвести его в академики... Об этом папа рассказал мне много лет спустя. Так нам удалось передвинуться на более высокую ступень упомянутой классификации - нас прикрепили к этим магазину и столовой. Мама "кое-как" отоваривала карточки, а я ходил обедать в столовую. Расстояние до столовой было порядочным - нужно было добраться с окраины до центра города. Пока я возвращался из столовой к домашнему очагу, я готов был пообедать еще раз...
Свободное копирование
