Утром две девушки из семейства матроса лет 16 и 18, прекрасные и строгие, как богини подвезли меня на лодке к пароходу.
Перед отъездом, я получил принципиальное согласие Анфисы Николаевны, основать на усадьбе контору строительного участка. Такие предположения у меня были еще до отъезда на разведку.
Сима и дети были рады уехать из гостиницы куда угодно.
Договорились с начальством отправить нас на барже. Мы погрузили на баржу все свое имущество за исключением шкафа, в котором остались мои книги. Шкаф сдали в склад.
В тихий жаркий день пароход повел нашу баржу вдоль зеленых берегов тихого озера. Путешествие походило на туристскую поездку. Впечатление испортил утопленник, мимо которого мы проехали. Он лежал голый в воде с протянутой кверху рукой.
В Покровском с нашей семьей трудно было разместиться в доме. Мы согласились пока остановиться в бане. Там был деревянный пол и очаг, но потолок для моего роста был низковат. Сима с Марусей долго отмывали копоть. Нам дали несколько поломанных стульев и табуреток. Но самое трудное было с продуктами. Молока очень немного, можно было получать у матроса, но ни картофеля, ни хлеба достать не было возможности.
Сима с детьми прошлись по берегу. Вернулись с букетом цветов и с цветными камешками. Но мне горько было видеть запекшиеся от голода губы Симы и исхудалых детей.
Муж Ниночки, молодой полковник, вернулся. Они всей семьей начали косить сено для своей коровы. Наложив воз травы, они всей семьей сопровождали воз до овина, разгружали его, а потом опять всей семьей на луг: "Пусть батраки казнятся, видя, что господа все работают". Потом они купались. Анфиса стояла на берегу голая, позволяя любоваться сильной фигурой.
Мы с Симой заходили к ним сразу после приезда. На следующий день Ниночка нарядилась и ответила с мужем на наш визит. Он был в кителе без погон. Только светский разговор не вышел. Я начал объяснять какая разница между анархистами и социалистами. Цели у социалистов очень хорошие.
- Плевать мне на социалистов, - заявила Ниночка, - при царском строе я в 23 года была бы генеральшей. А теперь нам всем плохо, и нам, и батракам. Они тоже недовольны.
Самое выражение "наплевать" для институтки показалось мне очень не подходящим и вульгарным.
Корова, кажется, принадлежала жене Куликовского. У них тоже были дети. Они немножко помогали нам. Анфиса и Ниночка ее тоже обожали. Куликовской вскоре поступил на работу телеграфистом.
Наши дела немного поправились, когда мы купили у цыгана жеребенка. Он сам зарезал его, шкуру взял себе. Мясо жеребенка ела и Сима и дети.
Посетил нас мой непосредственный начальник инженер путей сообщения Романовский. Мы его тоже угостили кониной. Кажется, он оставил нам утку, которую убил на охоте.
Корена и Завьялов обосновались в Польнове. Там было лучше с продуктами. К нам приехал на лодке Виртуозов. Он нашел на другом берегу озера квартиру в деревне Перерва.
Мы без всяких колебаний договорились с матросом. Он погрузил наши вещи и все наше семейство на два небольших челнока. Мы простились с Покровским. Пустились в дальнейшее плавание. Четыре километра по тихому озеру проплыли без всяких приключений. Как решилась Сима на это путешествие, не помню. Она ведь очень боится воды. В Перерве мы обосновались на все лето.
Свободное копирование
