1915 год. Свислочь.
На попутном автомобиле добрался до Бобруйска, а дальше нанял извозчика. Верст 20 ехали полем, а дальше углубились в лес. Рождественский мороз давал себя чувствовать. Лес стоял весь в серебре. Тихо. Торжественно. После Москвы, как-то особенно чисто.
К Надеждинскому я попал к обеду. Полковник и доктор Якубович занимали в доме ксендза 3 комнаты. Каждый имел отдельную комнату. В общей большой неуютной холодной комнате они обедали. Конечно, я был приглашен тоже.
Полковник Надеждинский коренастый с круглой каштановой бородкой производил впечатление силы, но в решениях он проявлял колебания.
Доктор Вася Якубович, южанин по происхождению, мог быть одновременно и задушевным товарищем и требовательным критиком. Шутя, он мог прямо в глаза сказать правду. Правда ему часто была виднее, чем другим, потому что он был умнее.
В тот же день меня направили к Антонову на хутор Обрубель, принадлежащий Маркизе Велепольской. Маркиза ни разу не приезжала в заброшенный лесной дом. Управляющий несколькими тысячами десятин земли выстроил себе хороший уютный домик. Во время войны он куда-то уехал, а его дом занимал Антонов. Он занимал 2 комнаты, в третьей была контора. Сохранилась мебель: буфет, стол, гардероб, кушетка и несколько книг по мелиорации.
Антонов - упитанный сангвиник сибарит скучал в глуши. Имел намеренье после отпуска не возвращаться. Устроился он с комфортом. Имел хорошую кухарку.
"Земгусары" занимали временный барак, приспособленный из какой-то хозяйственной постройки. Там у них была неуютная холодная столовая. Было два интеллигентных человека: уполномоченный от союза городов немолодой адвокат Загурский и студент старшего курса университета скромный, застенчивый еврей, сын богатых родителей. Остальные, человек 5 снабженцев и 2 сестры-хозяйки были малокультурны и неинтересны. Я один раз поужинал у них, а потом Врублевский стал готовить дома. Врублевского генерал Попов направил мне прямо из Москвы.
Объехали с Антоновым окопы. Была оттепель. Мерзлая земля начинала таять. Принудительно навербованные в Воронежской губернии люди размещались в сырых грязных бараках. Им была обещана через 3 месяца смена, но она не приходила. На каждой остановке нас окружали рабочие, спрашивали, когда их отпустят, жаловались, что у них порвались одежда и обувь. Кормили их земгусары. На пищу жалоб не было, а жилищем, одеждой и баней работы были обеспечены плохо.
Заехали позавтракать на питательный пункт и мы. Он был расположен на тракте. Кормили проезжих офицеров и чиновников.
Нас встретила полная кокетливая сестра Нина и молоденькая ее помощница Катя, похожая на калмычку, как оказалось, дочь попа из города Сретенска на границе с Монголией, напротив города Кляты.
Загурский переводил ее на самостоятельный пункт, который кормил рабочих, а она не хотела уезжать от Нины. Обе просили меня и Антонова повлиять на Загурского оставить их вместе. Катя даже заплакала. Вытерла глаза белым фартуком и Нина.
Инструкторами над рабочими были саперы. Командир саперной роты Клюев принадлежал к потомственной касте военных; строевик, не признающий никаких отступлений от устава, дельный работник, исполнительный и строгий. Высокого роста блондин с прической ежиком, всегда одетый по форме, подтянутый.
Два полуротных командира, Колосов и Носович, были в другом роде. Скромный и немного застенчивый, Колосов, имел штатский вид, хорошо образован, много читал.
Носович дурного тона подпоручик из хуторян белорусов не внушал к себе доверия. При случае, покупал дешевые продукты, лошадей и посылал их своей родне.
Антонов быстро ознакомил меня с планом работ и быстро уехал.
Свободное копирование
