Чтобы узнать побольше подробностей о погибшем Жорже, мы с Симой решили еще раз съездить в Варшаву. Денег у нас было много. Мне платили 550 рублей в месяц золотом, а жизнь была дешевой, квартира, свет топливо и транспорт были бесплатные. Взяли с собой Георгия с нянькой (временной) Яниной, а Матреша с денщиком оставалась с Галей и Германом. Был еще кучер Грудняк и приходил натирать паркет полотер.
Попали в Варшаву в день взятия Перемышля. Поляки ликовали. Надеялись, что война скоро кончится, а Галиция будет присоединена к Польше. Квартирохозяин Жоржа, художник поляк мало останавливался на печальных воспоминаниях о смерти своего квартиранта, а кафе рестораны и театры показывал нам охотно, со знанием дела. К нашему обществу присоединилась и его супруга. Мы посмотрели и послушали на польском языке "Принцессу долларов", "Графа Люксембург", еще какой-то фарс, купили кольцо с бриллиантом, граммофон, кучу игрушек, нарядов. (Примечание Симы: Ян получал дополнительную зарплату военную - 500 рублей в месяц.)
Этот период можно характеризовать как вершину нашего благополучия. В доме всегда было вино, конфеты. К нам охотно приходили соседи, восхищались детьми. Наступала весна. Дети гуляли с нянькой в лесопитомнике.
Татаринов продолжал конструировать геликоптер. Но у него не хватало знаний. В университете он учился на естественном отделении, с электротехникой был знаком по опыту. Одно время он редактировал где-то в Одессе газету. Его таланты в этой области мало помогали, не помогало так же знание музыки, литературы и истории религий востока.
Ездил он к профессору Жуковскому. Но то его и слушать не стал. Сразу понял, что имеет дело с неграмотным проектировщиком.
Так же провалился его проект плотины из брезентов, которую он предложил применить для того, чтобы запрудить реку Сом при осаде Перемышля. Со всевозможной секретностью Шварц послал его в ставку Верховного главнокомандующего. Разговаривал с ним сам Алексеев. Но наш профессор Ипатович-Горянский, возглавлявший инженерное Управление осадного корпуса под Перемышлем тоже прогнал его. Здесь уже и я мог судить, насколько несерьезен сам проект. То же было и с самодвижущимися минами, которые он проектировал.
За бои в октябре ему дали звание прапорщика и орден Святого Станислава с мечами. Когда он одел погоны и начал козырять своим орденом, его ореол изобретателя и человека высокой культуры в моих глазах сильно померк. К нему приехала фронтовая жена - молодая стенографистка. Когда Сима узнала, что у него есть законная жена и взрослые дети, она очень охладела к "дяде Диму", как звали его дети, а детям он нравился по-прежнему.
Гдазенаппа, по его собственному желанию, назначили корпусным инженером. А в это время к нему приехала жена и тоже незаконная. Она разводилась с прежним своим мужем, богатым коммерсантом Берниц, но кажется, развод еще не был оформлен. Изящная, нарядная, привычная к богатству и развлечениям она здесь скоро соскучилась. У Глазенаппа тоже были какие-то средства кроме заработной платы. Он купил себе арабского скакуна. Выписал из Петербурга богатую мебель и спальни.
Мы ему устраивали проводы во дворце графа Паскевича, который на время войны был занят военным ведомством, а граф никогда там не жил. Это дало повод Ножину за ужином сделать тост с экскурсом в историю. Он вспомнил польских рыцарей, защищавших рубежи славян от немцев, прекрасных дам и т.д.
Дам за ужином не было, но мы с Аммосовым от лица офицеров отвезли ей букет на квартиру. Правда, некоторые из офицеров не признавали ее женой Ольгерда Генриховича, как не венчанную, но нас это не смущало. К нам она стала охотно заходить. У нас было уютно, интересно и весело.
Свободное копирование
