Вылазки.
Темная ночь в конце октября. Беспрерывно трещат пулеметы впереди, бухают пушки, иногда взорвется на темном фоне ракета. Гул от стрельбы то сгущается в нескольких точках, то расплывается по фронту, постепенно затихая на флангах вдали. Это под открытым небом. А в бетонном каземате под землей тихо, электрическая лампочка скупо освещает низенькую камеру с небелеными стенами. На стене карта с флажками, некрашеный столик, несколько табуреток, несколько телефонных аппаратов. Будилович с поповским выговором на "о" разговаривает по телефонам, рассказывает случаи из боевого опыта японской войны. Он не спит третью ночь, но это незаметно.
Нам известно, что Мстиславский полк сегодня делает вылазку с целью прорвать передовую позицию. По романам Вальтер-Скотта и Сенкевича мне вылазка представлялась в виде таинственного движения во вражеский тыл группы смельчаков человек 50-100 с рукопашными схватками, преодолением рвов, подземелий и т.п. Здесь же наступает полк на широком фронте с артиллерией по полю, на котором нет неприятеля.
Видя, что Будилович давно не спит, мы, инженерные офицеры, предлагаем ему свои услуги в качестве дежурных. Нас было 5 человек, а задания получал один Сокольский и его субалтерн-офицер. Они усиливали проволочные заграждения в отдельных точках, исправляли дороги. А я, Елизаров и прапорщик Гариун (инженер-механик) бездействовали.
Около полуночи меня разбудили и вызвали в штаб обороны.
- Комендант просит Вас выполнить его поручение, - вежливо обратился ко мне Будилович, - Вот эту записку надо передать командиру Мстиславского полка. Задание поясните на словах. Кроме того, посмотрите, что там делается. У меня от него нет донесений. Телефонная связь прервана.
Это было уже серьезное боевое задание. Обыкновенно такие задания исполняют офицеры генерального штаба (штабные адъютанты). Но у Шварца их было мало. Как все инженерные офицеры, он предпочитал наш род оружия.
Было немножко жутко. Было минутное колебание, брать ли с собой шашку, или заменить ее винтовкой со штыком. Взял шашку. Револьвер вынул из кобуры, положил в карман шинели.
Будилович посоветовал взять с собой солдата. Я вызвал добровольца из числа постоянного гарнизона форта. Со мной пошел унтер-офицер Подставкин. В незапечатанной записке было указание войти правым флангом в связь с Новоингерманландским полком Кавказского корпуса и согласовать с ним свои действия.
Пока мы пробирались через наши проволочные заграждения было не видно ни зги. Но когда вышли к Опацтву, глаза привыкли, дороги были видны, только лужи попадались под ногами совершенно неожиданно. Моросил мелкий дождь. Перестрелка впереди затихла. Вспомнилось, как князь Андрей Болконский передавал распоряжение Багратиона капитану Тушину в Шенграбенском сражении 1805 года и как помогал ему вывезти орудия.
Я боялся в темноте сбиться с направления. Замелькал какой-то огонек на дороге. Кто это? Не остались ли наши цепи где-нибудь в стороне и сзади? Осторожно подкрались к окну одинокого домика. Похоже на аптеку или на больницу. Пошли на крыльцо.
- Кто там? - раздался испуганный голос. На крыльцо вышел человек в халате. Оказался военный врач. - Мне приказано развернуть здесь перевязочный пункт. Полк ушел вперед. А теперь я жду, кто явится сюда: свои или немцы? Связи с полком у меня нет, перестрелки затихли. Но полк должен быть близко.
Дальше мы пошли смелее. От усталости нервное напряжение ослабло. Стали попадаться двуколки с патронами, телефонисты. По телефонному проводу нашли блиндаж командира полка. Шла редкая перестрелка впереди.
- Я передам это распоряжение подполковнику Павловскому. Он со своим батальоном атакует. Но связь с ним я тоже потерял. Дам распоряжение к резервному батальону. А, впрочем, зачем мне посылают офицера? Я сам доложу об обстановке по телефону.
Полковник был не совсем трезв. Адъютант сказал мне, что батальон Павловского залег перед позицией противника, и будет ждать рассвета. У него большие потери. Сам Павловский убит или ранен. Словом, надо ждать рассвета. Собирать батальон и вести его в атаку у меня не было полномочий, не было и желания. Оставалось скорее возвращаться. Обратно идти было веселее. Часа через полтора я был у Будиловича.
Будилович был очень встревожен. В то время телефонная связь восстановилась.
- Полковник, приказываю Вам выйти из блиндажа и лично выяснить, где батальон Павловского, почему не атакуют. Я доложу коменданту, что Вы трус и отстраню вас от командования.
Меня он совершенно другим голосом поблагодарил и отпустил.
Я скоро и крепко заснул.
С рассветом вышел из блиндажа. Первым встретился мне пожилой врач. Губы у него дрожали.
- Целую ночь везли раненых. Целый таз ампутированных рук и ног. Многих не удалось эвакуировать в цитадель и госпиталь. Умирают в пути.
По полю брели по направлению к форту раненые, то в одиночку, то с провожатыми. Запомнился худой, с растрепанной бородой, солдат с окровавленной рукой на повязке. Шинель измазана в грязи, без пояса, хромает. В левой руке винтовка, на которую он опирается как на палку. В глазах боль, растерянность и страх, что ему за это будет. Что он ушел из строя.
На бруствере форта стояли Будилович с биноклем и злополучный командир Мстиславского полка. Командир полка плачет. Будилович молчит, но щека у него дергается.
Оказывается, что батальон попал под фланговый огонь и потерял около 1000 человек. Небольшая часть оставшихся в живых залегла в болоте, а потом отступила, оставить там тяжело раненых. Павловский убит. Австрийцы преследовали отступающих редким артиллерийским огнем, но форта не обстреливали.
Свободное копирование
