Дня через два после вселения ко мне Соколовского к нам в комнату шумно ворвался поручик высокого роста, весь увешанный оружием, не молодой.
- Поклевски-Козел, - отрекомендовался он, - Честь имею пригласить Вас к нам на ужин, на гуся.
Говорил он по-польски. Мы не заставили себя уговаривать. В соседней квартире, тоже оставленной офицерской семьей, на столе стояли бутылки с водкой и вином, лежал зажаренный гусь. За столом сидели два пехотных прапорщика.
- Матушевски - архитектор.
- Гурский - юрист.
Поклевски-Козел тоже окончил политехнический институт. Такова была система мобилизации, что инженеров брали в пехоту, а на участках, где требовалось знание техники, орудовали солдаты и, надо сказать, неплохо справлялись. Это я почувствовал сразу же, когда меня назначили председателем по приемке прожекторов. Я, со всей своей образованностью, не знал, как запустить мотор, а унтер-офицер досконально знал и практику и теорию.
Поклевски-Козел - богатый помещик славился в Варшаве необузданным нравом, кутил, дрался на дуэлях, а под веселую руку, вопреки всем правилам дуэльного кодекса, мирил дуэлянтов, целовался с секундантами противника и затевал ссоры с кем попало.
В Ивангороде я попал в совершенно другое общество, совсем не такое как в Самарканде. Здесь, среди офицеров запаса, часто попадались интересные, веселые, культурные люди, но мои однополчане честнее и душевнее. У них были хорошие товарищеские традиции. Были старшие уважаемые товарищи, вроде Сухорецкого или Степанова, перед авторитетом которых пасовали даже такие принципиальные бунтари, как мы с Гордиенко. Здесь авторитетов не было, интересы сталкивались. Выигрывал тот, кто лучше умел использовать благоприятные случаи.
Обедал я у артиллерийского капитана Стогова. С богатырской фигурой, лицом похожий на Илью Муромца, стареющий холостяк, он как сохранившееся с мирного времени хозяйство. Обед был своеобразный, без супа, с кусками хорошего мяса, с овощами, репой, кукурузой. Все это запивалось большим количеством сырого молока.
Вестовым мне назначили медлительного поляка, из зажиточных, по фамилии Врублевский. Снизошел до этой должности он только из страха перед войной. Он очень не скоро привык к своему положению. Правда, мы с Соколовским его не обижали.
Свободное копирование
