На другой день нам выдали деньги. Я немедля начал покупать подарки. Маме и Елене - материал на платье, Анте - шляпку, Никанору - тоже шляпу, Флёре - ботинки, Вильгельму - запонки, Людвику - удочку. Купил также револьвер - браунинг. Тогда это было просто. Надо было лишь предъявить свои документы. Вечером мы с Пацевичем пригласили Грицуков в театр. Взяли ложу. Купили коробку шоколадных конфет. Ставили "Сон в майскую ночь". Наши дамы скучали. Мы тоже мало смотрели на сцену. Полагали, что занимать дам надо и во время действия.
Хотелось еще чем-то ознаменовать этот вечер. Мы знали, что полагается кутить. Предложили дамам прокатиться на извозчиках по Антоколю. Это была длинная улица в конце которой находилась гора Гедимина.
Мне не очень интересно было с Лелей. Марианна села с Пацевичем. Извозчик вдруг предложил:
- В ресторан не желаете? - и конфиденциально добавил:
- Отдельные кабинеты есть.
Наши дамы решительно запротестовали. Мы не настаивали. Денег у нас было не особенно много. Вернее, у Пацевича совсем не было. Заехали в Бернардинский сад. В летнем кафе мы спросили по стакану шоколада. Дали шоколад, пирожные и по стакану воды. Я не знал, зачем вода. Запил водой шоколад. Потом уже узнал, что вода подавалась прополоскать рот.
Был в гостях у Котельниковой. Любочка была очаровательна. Она только что окончила гимназию. Русецкая сыграла на пианино, а мы немного потанцевали. Еще немного, и я влюбился бы в Любочку.
Перед отъездом опять были с Пацевичем у Грицуков. Были там и братья Тимофеевы. Марианна явно была неравнодушна к Николаю Тимофееву. Мы с Пацевичем ревновали. Во всяком случае, атмосфера была родственная. Когда, расцеловавшись с Пацевичем и поцеловав ручки барышням, я направился к вокзалу, они долго махали мне с балкона. Я был растроган. Казалось, никогда их не забуду. Были даны обещания писать. Пацевича я после этого не видел. Это был, пожалуй, самый близкий мне по взглядам и вкусам друг. Но нас разделило пространство и время. Я твердо шагал по намеченному маршруту в Академию, а он, более впечатлительный и мягкий, прирос к среде, куда он попал. Впрочем, я не знаю, что с ним сталось во время войны и революции, и где закончился его жизненный путь, а может быть, еще и не закончился.
Грозные события 1914-20 года разбросали по свету всех моих товарищей. Всего виленцев я за все время встречал не более 10 человек. Все остальные где-то исчезли.
Сосланным Балзовскому, Рейнгольду и Скродеру мы после производства собрали около 300 руб. Переправить по адресу должен был Шимановский. Я вполне уверен, что он это сделал.
Свободное копирование
