15 июня мы с утра надели офицерские брюки с красными кантами и стали ждать. Подошел обед, а телеграммы из Петербурга все не было. Наконец раздалась радостная команда: "Строиться". В несколько минут роты были выстроены на плацу. На флангах - командиры рот.
- Здравствуйте, господа офицеры! - взволнованно, как нам показалось, приветствовал нас Хамин.
- Здравия желаем, господин Полковник.
Юнкера так обращались к офицерам, но в строю надо было отвечать: ваше высокоблагородие.
Хамин прочитал телеграмму, подписанную царем, и поздравил нас офицерами. Пригласил нас на вечер. Предложил до отъезда жить в наших бараках. Кормить нас продолжали по-прежнему и даже немного лучше. Прошло еще несколько минут, и наши бараки наполнились молодыми подпоручиками разных полков с красными, синими и белыми воротниками.
Все бросились в город. На улице, когда я обгонял полуротного офицера Карповича, он пожал мне руку и пожаловался, что молодые офицеры расхватали всех извозчиков. А несколько дней тому назад я должен был разговаривать с этим самым Карповичем стоя "смирно" и приложив руку к козырьку.
Никанор был в Соболеве. Елена встретила меня как именинника. Сбежались не только официантки, но и судомойки из кухни и даже обедающие в столовой гости. У Пацевича были какие-то дела, а сестер Грицук взялся привезти на вечер я. Денег на первые расходы одолжил у Елены. Когда мы ехали на извозчике, на вечер начался дождь. Марианна надела себе мою фуражку. В вестибюле училища швейцар почтительно снял с меня плащ - знал, что получит рубль. Из зеркала на меня глянул высокий загорелый офицер в очень коротеньком кителе. Гирша Столов очень экономил материал. Когда я танцевал, жена Хамина показала на этот китель мужу. Я это заметил и был сконфужен. Но все же с дочерью Хамина тоже танцевал.
Свободное копирование
