1905 год
Немного отдохнув после экзаменов в Полоцке, я снова налег на занятия уже по вступительной программе. В мае у меня обнаружилась желтуха. Умница фельдшер не стал пичкать лекарствами, а выписал карлсбадскую соль и предложил ежедневно купаться, утром гулять босиком по росе не менее часа. Прекрасное воспоминание оставило это лечение. Каждый день я выбирал новое направление: то вдоль ручья, то через лес, то по лугам вдоль границы с Церковищем. Каждый раз прогулка заканчивалась купаньем в озере. Был самый расцвет природы. На траве и деревьях блестели, переливаясь всеми цветами радуги, капли росы, кристально-чистый воздух с легким ароматом травы или листьев орешника, сосновой хвои, трели жаворонка, клекот аиста. И в этом Эдеме мое воображение рисовало пленительные образы девушек, похожие на Тургеневских, прекрасных, мудрых, благородных, счастливых людей, населяющих этот прекрасный мир. После купания ощущалась безотчетная радость и жажда деятельности. Не понимал я только, какой деятельности хочется. Была ближайшая цель поступить в юнкера.
Вся энергия и направлялась на подготовку к экзаменам. Болезнь моя быстро прошла. Но с учебниками я не сидел дома. Уходил или под дуб над поймой ручья, или на берег озера, или уезжал на лодке в протоку в сторону Тартака.
В промежутках между уроками читал Пушкина, Лермонтова, всякие случайные книги, вроде приложений к "Ниве" и к "Родине". Но поговорить о прочитанном после смерти Эльжбеты не с кем было.
Раз, приехав в Листоватку, я встретил там в роли репетитора сыновей Шатыбэлко низенькаго широкоротого юношу с выдававшимся вперед подбородком. Это был Леонард Витковский. С ним то я наговорился. Темам для разговоров конца не было: и учеба, и характеристика учителей, и прочитанные книги, планы на будущее.
В июле я выехал в Вильно. Надо было достать некоторые учебники, которых у меня не было, и одолеть их. На дорогу дали мне 3 рубля. А Никанору я свез из Соболевских продуктов немного колбас, масла и сыра. В солнечный день Вильгельм свез меня в Глубокое. Туда доходила узкоколейная ветка из Свенцян. По дороге, пока поили лошадей в какой-то речке, балагурили с незнакомыми девчатами, нас явно принимали за взрослых.
Железную дорогу я видел впервые. Вильгельм ездил в Вильно раньше с отцом. Он купил мне билет и показал, куда садиться. Вагоны третьего класса показались мне очень тесными и бедными. Не то, что я представлял себе по рассказам. В Свенцянах после пересадки оказалось еще тесней. Ехало много евреев и все с детьми, со множеством тюков и корзин. Мне сказали дома, чтобы я обращался за помощью к носильщику, а в Вильне взял бы извозчика, а то могу заблудиться. Действительно без носильщика я не решился бы лезть в переполненный вагон, где все суетились, кричали и толкали друг друга.
Свободное копирование
