Но вот послано заявление в Полоцкий кадетский корпус с просьбой допустить меня к экзаменам на вольноопределяющегося второго разряда. Получен ответ - явиться 1-го марта.
В ясный зимний день Вильгельм повез меня в Полоцк. Древняя столица Киевской Руси произвела на меня сильное впечатление. В то время Полоцк был небольшим уездным городом с населением 10 тысяч, но древние храмы рядом с одноэтажными жалкими домиками еврейского местечка выглядели величественно. Величественна была Западная Двина с высокими крутыми берегами. Здание кадетского корпуса, костел и еще какие-то кирпичные здания окружали небольшую площадь. Базар, крестьянские подводы, мелкие еврейские лавчонки как-то терялись перед этими историческими массивами. Глухо, но сильно гудели колокола.
Экзамены отложили до 15 марта. Покормив лошадей, мы в тот же день под вечер выехали обратно. Отъехав верст 20, остановились покормить лошадей в еврейском постоялом доме урочища Погост. Пока грелся самовар, нас пригласили в лучшую комнату, где стояли престарелые кресла в ветхих чехлах, кушетка, стол, накрытый кружевной скатертью и этажерка. На этажерке лежали сочинения Достоевского, Пушкина, Тургенева. Две очаровательные дочери хозяина примерно нашего с Вильгельмом возраста, живые, болтливые и услужливые, немедленно расспросили кто мы такие, откуда и куда едем. Нашим социальным положением, одеждой и лошадьми по-видимому остался доволен и отец - старый почтенный еврей. Провизия у нас была с собой, за приют и самовар с нас ничего не хотели брать. Но Вильгельм дал им кажется что-то около 50 коп. и оставил для ихней коровы излишки нашего сена.
Предлагали нам ночевать, но мы решили ехать ночью, хотя очень не хотелось уходить из теплой комнаты от милых евреечек. Пока мы разговаривали и шутили, отец тоже принимал участие, но когда мы стали их хватать за руки с надеждой обнять, старик смотрел укоризненно. Мы ушли в переднюю. Девчата за нами. Засиделись заполночь. Но в конце концов пришлось расстаться.
Пока доехали до Соболева, очень хотелось спать. Вместо деревень в лесу вдруг возникали полоцкие церкви. Просыпаешься, но скрип саней вновь убаюкивает. Опять встают величественные храмы и дома и улыбается кудрявая еврейка.
Свободное копирование
