Тринадцать летних дней - 7

17.07.86

Сижу одна в отделе и руковожу собой. И подчиняюсь себе. Это так ответственно и так дисциплинирует!

Мне хотелось быть очень пунктуальной, чтобы не подвести себя и не разочароваться в себе. Полдня дергалась и смотрела на часы. Сначала до "уточниловки". Поминутно вскакивала и тут же осаживала себя: рано. Пришла в дежурку ровно в 10.30. Потом до планерки. Без пяти двенадцать хотела уже бежать, но сдержалась и пошла без трех. Солидности ради.

Вчера Наташа меня проинструктировала, что делать на планерке. Ждать условного сигнала от редактора. Нет, конечно, не подмигивания, а слов. Но прежде чем ждать слов, надо еще и сесть правильно. Здесь тоже уже все четко отработано: слева от меня должен находиться заведующий отделом комсомольской жизни, а справа кто-нибудь из отдела рабочей и сельской молодежи. Я дождалась, пока займет свое место Н. Ефимова, замаскировав ожидание тем, что брала папку с письмами со стола редактора. Итак, все сели. И точно, один стул пустует для меня. Слева - Ефимова. Значит, могу садиться.

Планерка проходила как-то нерешительно. Все словно замкнулись в себе и о чем-то сосредоточенно думали. А потому сочного обсуждения вышедшего номера не получилось. Как будто ни у кого не было собственного мнения или не хотели высказывать. Я даже испугалась, что из-за общего молчания меня начнут пытать, а я не читала, не успела. Сидела как школьница, не выучившая уроки. Стыдно.

Наконец, редактор сказал те долгожданные слова: "Теперь письма", - после которых на сцену должна была выйти моя героиня с ответным монологом. Монолог получился слишком "моно". Я говорила для себя и потупив очи в письма, потому что они мне были ближе и роднее, чем сотрудники, большая часть которых не знала меня даже по фамилии. Все сидели понурые, словно готовились выслушать обвинения в свой адрес.

Отговорив свое "кушать подано", я раздала конверты и поставила точку над "планеркой".