* * *
2. ЕНИСЕЙСКИЙ ТРАКТ
Угораздило меня однажды принять приглашение четы Бутаревых и съездить к ним на дачу в Кононово. Старенький "Москвич", стараясь не отставать от других машин, тряcся по выбитому, латанному-перелатанному асфальту знаменитого Енисейского тракта, петляющего между невысокими холмами и увалами левобережья. Обыкновенная, на первый взгляд, российская дорога. Но мне так не показалось. Видимо есть где-то в глубине моей души какие-то струны, прикосновение к которым всегда отзывается какой-то неясной тревогой и болью. Смотрел я на эту дорогу, и с грустью думал о том, сколько закованных в кандалы человеческих трагедий видел на своем долгом веку этот старинный тракт, уходящий далеко на Север, почти к самому Полярному кругу. А рядом сплошной стеной тайга, и ни души на много верст окрест, и лишь кое-где лежат небольшие пшеничные поля на выжженных когда-то подсечными пожарами пашнях. Красивые, но печальные места, в топонимах которых, словно в кривых зеркалах, отражаются имена и дела каких-то древних народов, оставивших следы своего пребывания в этих суровых и не очень гостеприимных краях.
Вот один из них - "Миндерла" - небольшой поселок на семьдесят пятом километре Енисейского тракта. Странное название. Кто и когда дал его этому селу? Что оно означает и на каком неведомом оно языке, какого неведомого народа? Миндерла - и всё. Кто-то, может быть, знает, но я - нет.
Может быть это древние скифы? Вон сколько высоких курганов стерегут останки их отважных вождей? А может быть это "качи" - "сибирские киргизы", с которыми воевал Ермак? Или свирепые гунны, прошедшие здесь огнем и мечем по пути в Европу?
А сколько политкатаржан брело в кандальных цепях по этому тракту? И Яков Свердлов, и Степан Шаумян, и Сосо Джугашвили, да и тысячи других, теперь уже безвестных, борцов за лучшую жизнь, обернувшуюся фарсом и ГУЛАГом?
Енисейский тракт уходит все дальше и дальше в Заполярье, а предо мной словно в тумане всё бредут и бредут, закованные в кандалы, эти забытые Богом каторжане. И сердце щемит, и щемит, словно бы не они, а я бреду, звеня кандальными цепями по этой страшной дороге слез, в далекие края вечной мерзлоты и белого безмолвия.
А мы поворачиваем от Миндерлы на узкую, вдребезги разбитую проселочную дорогу, ведущую до самого райцентра, крупного села Сухобузимо. Сотый километр. Конец асфальту. А дальше двадцать пять километров "гравийки" - густо пересыпанной крупной галькой отвратительной "дороги". Булыжники из - под колес встречных машин барабанят по дверцам и крыше "Москвича" и даже по его ветровому стеклу, оставляя на нем выщербины, словно от "бандитских пуль". Колеса тонут в глубоких колеях, и "Москвич" буквально ползет на "пузе" по межколейной гравийной гряде. Кто придумал такие "дороги"? Мне до сих пор не понятно, почему такое головотяпство, на "ремонт" которого ежегодно тратятся немалые деньги, в России вообще называют "дорогами"? Это не дороги. Это - Божье наказанье за какие-то тяжкие грехи. Невольно вспомнились немецкие автострады - гладкие, словно зеркальное стекло, прямые как стрелы, и ни встречного, ни поперечного движения. Машина мчится по автобану не шелохнувшись - ставь на "торпедо" полный стакан воды и можешь быть спокоен - не прольётся ни капли. Не знаю, в каком состоянии находятся сейчас эти автобаны, но именно такими они были, когда мы с боями вошли в Германию в 1945 году.
Все познается в сравнении. И дороги тоже. А уже о дураках и говорить нечего
Наконец кончилось это мученье, и мы добрались до Кононово - крупного речного затона - одной из баз для зимней стоянки кораблей Енисейского пароходства.
Место это очень красивое. Расположен поселок прямо на берегу Енисея. Вокруг хорошо ухоженный, расчищенный от валежника, и избыточного подроста таежный лес и поля Норильского совхоза. А в двух километрах от поселка прекрасное, глубокое, похожее на отрезок реки лесное озеро со смешным названием "Дурново". Могучие, трехсотлетние кедры купают отражения своих широких крон в кристально чистой его воде, тишина и залитый щедрым летним сибирским солнцем покой. Все вокруг зовет тебя расслабиться, дышать и наслаждаться...
Ан, нет! Не идет у меня из головы этот старинный енисейский тракт. И словно в тумане бредут и бредут предо мной закованные в кандалы, забытые Богом каторжане. И сердце щемит, и щемит, словно бы это не они, а я бреду, звеня кандальными цепями по этой страшной дороге слез, в заполярье, в далекие края вечной мерзлоты и белого безмолвия.
А на другом, на крутом берегу Енисея "... во глубине сибирских руд..." есть большой подземный город, где сторонним делать нечего, и куда ведут совсем другие дороги, еще более страшные, чем этот старинный Енисейский тракт.
* * *
Свободное копирование
