Методика проведения занятий была такой. Каждый студент, приходя на цикл занятий, получал у лаборантов под залог зачетной книжки один экземпляр отчета какой-либо больницы и к нему один экземпляр Руководства. А дальше студент мог по своему желанию работать над этим отчетом, отвечая на вопросы, поставленные в Руководстве, либо в учебном классе, либо где ему вздумается, хоть дома, хоть в общежитии или на пляже - нас это не интересовало. Не интересовало и сколько времени он затратит на выполнение всех заданий и решение всех задач, поставленных перед ним в этом Руководстве. Каждый мог работать над ним в удобном для себя ритме и темпе. Все ответы на все вопросы были только цифровые и никаких ошибок, при их расчетах быть не могло. При этом все стороны работы больницы должны были быть четко оценены методом сравнения полученных показателей с критериями, приведенными в Руководстве к каждой задаче. Но это было только половина дела. Опираясь на полученные результаты и выявленные при этом недостатки в работе изучаемой больницы, студент должен был самостоятельно принять ряд четких и обоснованных управленческих решений по улучшению состояния структуры и функции ее подразделений, стремясь привести их в соответствие с существовавшими в то время нормативами. Иными словами, вся работа студента была максимально приближена к решению конкретных практических вопросов управления реально существующих лечебных учреждений Края.
Для облегчения проверки выполненной работы все полученные в процессе выполнения заданий ответы и их оценки должны были быть вынесены на "Контрольный лист", типографски отпечатанный бланк которого вручался студенту при получении им учебного задания. Обязательность посещения занятий при этом заменялась обязательностью выполнения учебных заданий. Если студент выполнял задание, сэкономив несколько дней, то эта "экономия" дарилась ему в качестве поощрения. Но если он не укладывался в положенное время - это была его проблема, ибо до тех пор, пока он не выполнит всю работу, зачёта он, естественно, не получит.
Такие "вольности" полностью противоречили принятым тогда общим правилам организации практических занятий в институте, и мне пришлось выдержать целое сражение с Проректором по учебной части профессором Верой Александровной Гливенко. Буквально с Уставом Высшей Школы в руках пришлось доказать ей, что он требует ВЫПОЛНЕНИЯ студентом необходимых ПРАКТИЧЕСКИХ ЗАДАНИЙ, а не ОТРАБОТКИ отведенных для этого ЧАСОВ ПРАКТИЧЕСКИХ ЗАНЯТИЙ.
Роль преподавателя при этом сводилась к двум функциям. Во-первых, преподаватели выполняли функции консультантов и в индивидуальном порядке помогали студентам разобраться в материале, если у кого-либо из них возникали какие-то проблемы. И, во-вторых, они принимали у студентов готовые курсовые работы, проверяя правильность их выполнения и ставя им при этом зачет в зачетной книжке. Естественно, что при такой организации труда у преподавателей появилось достаточно времени для научной работы над диссертациями. И это тоже пришлось отстаивать перед руководством. На одном из Методических Советов, когда я сделал сообщение о своих нововведениях и заметил, что для проверки качества выполнения работы студента уровень профессиональной подготовки преподавателя не имеет принципиального значения, меня не понял Виктор Васильевич Топольский. Он спросил у меня, что эдак получается, что доцент проводит занятия на том же уровне, что и аспирант? Пришлось ответить, что все в данном случае происходит как раз наоборот и это аспирант проводит занятия на уровне доцента. Это было непривычно и не всеми до конца понято.
Занятия по такой схеме очень понравились и преподавателям, и студентам. Но не прошло и двух недель с тех пор, как была введена такая система занятий, как обнаружилось, что почти весь полутысячный тираж моего Руководства был расхищен. Оказалось, что стоило только студентам - детям медицинских работников и, в первую очередь, детям главных врачей и заведующих отделениями больниц и поликлиник, показать родителям мое Руководство, как те тут же буквально "вцепились" в него, быстро оценив его практическую ценность для организаторов здравоохранения. Информация о том, что на кафедре Социальной гигиены издано такое Руководство какими-то неведомыми путями в мгновенье ока распространилась среди медиков не только города Красноярска, но и всего края, и за этим Руководством началась буквально настоящая охота. Во-первых, сразу же двести пятьдесят экземпляров из пятисот хранившихся в лаборантской, бесследно исчезли целой пачкой прямо в типографской упаковке, а остальные были разворованы "в индивидуальном порядке" в течение первого же месяца работы. Пришлось заказывать второй тираж и хранить его в сейфе у меня в кабинете. Но, несмотря на все эти меры, к концу третьего или четвертого (сейчас уже не помню) года работы с этим Руководством и от этого тиража почти ничего не осталось. Ну что поделаешь, если студент, не моргнув глазом, уверяет, что он "потерял" выданный ему под залог зачетки экземпляр Руководства? Врет, конечно, но, делать нечего, приходится верить.
Третий тираж этого Руководства я заказывать не стал. Сейчас я уже не помню, что было тому причиной, но к тому времени я написал уже другое Руководство, но не по статистике здравоохранения, а по математической и демографической статистике. Тираж этого второго Руководства в 2000 экземпляров продержался лет восемь или десять. Но и он был постепенно разворован чуть ли не до последнего экземпляра. Больше я переиздать это Руководство возможности не имел. Но, разумеется, не потому, что оно было плохим, а по той простой причине, что Минздрав РСФСР начал внедрять так называемую ЕМС (Единую Методическую Систему) - преглупейшую с точки зрения педагогики ахинею, а все другие методики преподавания и, в том числе, с помощью Программированных Руководств, начали искореняться и жестко преследоваться. В нашем Институте в то время должность Проректора по учебной работе занял Александр Михайлович Макаров, просто помешавшийся на этой ЕМС, и спорить с ним было бесполезно. Но, несмотря на очень мощное давление с его стороны и со стороны деканатов, я внедрять ЕМС на кафедре категорически отказался, и последние несколько лет кафедра продолжала работать с помощью все тех же моих Руководств, но испытывала большой в них дефицит. В конце - концов, деканы и вся эта "макаровщина" так меня достали с этой ЕМС, что я просто плюнул и ушел с заведования кафедрой, хотя всего лишь за полгода до этого был переизбран и утвержден Минздравом в должности на следующее пятилетие. С житейской точки зрения это было, конечно, абсолютно не правильно, и я впоследствии не один раз пожалел, что так тогда погорячился, ибо мог заведовать этой кафедрой еще добрых десять, а может быть и больше лет. Ведь мне тогда было всего-то шестьдесят два года. Судя по изданной к шестидесятилетию Мединститута в 2002 году книге о профессорах, работавших в нем с момента его образования, практически все мои сверстники и коллеги, заведовавшие кафедрами одновременно со мной (разумеется, за исключением уже умерших), продолжают заведовать этими кафедрами до сих пор. Тем более, что вскоре вся эта ЕМС была полностью отменена Приказом по Министерству Высшего Образования, как не соответствующая современным принципам педагогики, а Управлению Высших Учебных Заведений МЗ РСФСР было вообще запрещено заниматься подобной отсебятиной.
Поторопился. Очень жаль. Нервничал. Видимо уже сказывалось предынфарктное состояние.
Свободное копирование
