Оказалось, что Английская военная миссия в Таганроге имела для своих офицеров задержанные купе. Генерал Швецов был в Таганроге, и дочери его, Татьяна и Соня, теперь работали у англичан. Я их знал по Глав-Сахару. Знал и брата Игоря.
Поехал в Таганрог. Швецовы были очень милы. Через англичан получил купе и повез Эллу в Новороссийск. Узнали, что там забастовка портовых рабочих и никакие пароходы в Крым не идут.
В Новороссийске уже было столько народу, ожидающего пароходов в Крым, что найти каюту и заказать ее не было возможности.
Я опять стал изыскивать способ. К моему удивлению, генерал-губернатором Черноморской области, то есть Новороссийска и окрестностей, оказался дядя Женя Волков, младший брат моего деда Волкова-Муромцева. Он с тетей Верой (Свечиной) жили на Цементной фабрике к югу от Новороссийска. Я поехал туда, но от дяди Жени никакого толку добиться не мог.
Я совершенно не знаю, каков климат Новороссийска летом, но зимой — сам дьявол, должно быть, его выдумал. Никогда таких холодных и такой силы ветров не встречал. Это даже не был обыкновенный ветер, который то усиливался, то падал, — нет, норд-ост дул как из трубы, все время с той же силой.
Я не помню теперь названий улиц, но одна из них, с севера очень крутая и широкая, кончается на набережной, вдоль которой тумбы. С трудом и цепляясь за что попало, я поднимался по тротуару. Вдруг из дома вышел впереди меня маленький толстый человечек. Его подхватил ветер и понес вниз по улице. Его ноги мелькали, как поршни. Если он кричал, то из-за ветра не слышно было. Было и смешно, и страшно за него, потому что его несло прямо в воду. К счастью, или сам он, или ветер направил его прямо на тумбу, и он там повис, точно горестный Пьеро.
Никто ничего о конце забастовки не знал. Я пошел на набережную, где были привязаны два парохода черноморского добровольного флота, „Лазарев” и ‚,Ксения”. В небольшой будке сидел человек лет пятидесяти в форменной фуражке. Я постучал и вошел. Он, оказалось, был ответственен за рабочих, которые грузили пароходы. Но его рабочие не бастовали, бастовали те, которые грузили уголь.
— Без угля, братец, никуда эти пароходы не пойдут, а мы тут сидим, деньги теряем. Правительство восстановило трудовые союзы, а заворачивают ими красные.
Он мне предложил чаю, и мы долго сидели и разговаривали. У него много было, о чем беспокоиться. Он боялся прихода большевиков.
— Всем плохо будет, но нам, рабочим, хуже всего. „„Вы с белыми работали, так мы вам гири на шею привяжем и в море!” — вот что скажут. А у меня дочка ожидает, а муж-то ее ушел в солдаты с полгода тому назад, и ничего от него не слыхали.
Я ему объяснил свое положение.
— Ну, братец, когда время придет, посмотрим. Что вам по городу шататься, заходите к нам чайку попить, поговорим.
Я пошел в город. Как все портовые города, Новороссийск был полон трактирами и кофейными. Пьяных было мало, потому что продажа водки и вина была запрещена со времени начала войны 1914 года. Но, конечно, хотя водки было по малости, вина в Новороссийске было много. В нескольких верстах всего был Абрау-Дюрсо с виноградниками на всех склонах. Подавали вино в чайниках, пили из чашек, точно чай.
Норд-ост дул повсюду. Казалось, безразлично, в какую сторону улицы идти — ветер всегда дул прямо в лицо. Согнувшись, я пыхтел против ветра, когда на углу какой-то улицы в меня влетел человек и чуть не сбил с ног. По форме он был англичанин, офицер, маленький, в очках. Мы оба извинились, он по-русски, я по-английски.
— Вы что, англичанин? — спросил он меня по-английски.
— Нет, но у меня много английских родственников.
— Разрешите представиться, армейский доктор Бутчер, но с крейсера „Grafton”. Он там валяется, — прибавил он по-русски.
Мы вместе уселись в кафе, стали разговаривать. Он оказался очень милый. Мы друг другу рассказали все, что делали последние месяцы, пофилософствовали о революции, гражданской войне. Он, оказывается, знал моего двоюродного брата Юрия Дондукова, который только что уехал из Новороссийска. Мы с ним подружились. Решили пойти обедать в станционный ресторан. Тут была масса военных. Я узнал, что пришел поезд со штабом Драгомирова. Что мог штаб западного фронта делать в Новороссийске? Но я вдруг вспомнил, что дядя Митя Гейден должен быть с Драгомировым. Я сказал об этом Бутчеру.
— Так отчего вы не пойдете его попросить вам помочь, каюту для госпожи Ширковой заказать?
— Я его уже раз просил меня эвакуировать из Киева, я тогда был ранен, но он ничего не сделал.
— Может быть, на этот раз он что-нибудь сделает.
— Вряд ли.
Мы договорились встретиться в том же ресторане на следующий день.
Свободное копирование
