На следующий день пошли опять в город. За утренним завтраком я спросил Дарью Петровну, знала ли она, что два дня тому назад расстреляли многих на их улице. Она была ошеломлена.
— На нашей улице?!
— Да, в этом открытом подвале.
— Да это рядом с Чекой. Каждую ночь была стрельба, говорили, что где-то разбойники были и оттого перестрелка.
Я подумал, вот странно, рядом жили и ничего не знали. Вероятно, это часто случалось.
В городе уже появились офицеры и солдаты разных полков. Многие из них, наверно, прятались и теперь надели погоны. На Крещатике мы встретили Васильчикова, которого мы видели в Глав -Сахаре. Теперь он был в форме поручика 2-го лейб-драгунского Псковского полка. Я к нему подошел и сказал, что все мои спутники главсахаровцы. Он обрадовался, и мы все вместе пошли в кофейню.
Он нам рассказал, что Подвойский, главнокомандующий войсками на Украине, слыша о наступлении белых и Петлюры, вызвал Западный полк как самый надежный из советских войск. Он ему поручил защищать Киев. Будто бы Западный полк разбил Петлюру под Васильковым, но Подвойский оттянул его в Киев, чтобы защитить город от белых. Вместо этого, когда красные были разбиты под Дарницей, Западный полк окружил штаб Подвойского. Какой-то полковник Тарновский связался с генералом Бредовым, и Киев пал.
Это оказалось правдой, но его описание боя под Дарницей, помоему, было преувеличено. Он уверял, что бой был гораздо большего размера. У большевиков будто бы была дивизия, и что с юга были рукопашные бои, укрепления и проволока. Что бой начался на рассвете и т.д. Все это, может, так и было, но я видал только действия нашего взвода. Я был даже немножко удивлен, как легко мы пробились, но это могло быть потому, что вся тяжесть сражения пала на 1-й Сводно-гвардейский полк, то есть на преображенцев, семеновцев, измайловцев и егерей и, может быть, на другие батальоны стрелков.
Он также рассказывал, что 1-я кавалерийская дивизия: Своднокирасирский, 2-й Дроздовский, 2-й Легкокавалерийский, Сводногвардейский и 16-Й и 17-и Уланские, — дошла до Нежина-Бахмача, и что 2-я кавалерийская дивизия была под Конотопом.
Он оказался прав, но откуда он это узнал, сидя в Киеве, не понимаю. Уверял, что назавтра приедут в Киев офицеры из Первой дивизии рекрутовать, и что они остановятся в „Метрополе”. Это тоже оказалось правдой.
Все же меня удивляло, как это случилось. Загуменный говорил раньше, что связи между Глав -Сахаром и Белой армией у Западного полка не было. Это безусловно было так, что касается стрелков. Когда мы перешли, Исаков и Мирский ничего о Глав-Сахаре не слыхали. Может, была какая-то связь с генералами Драгомировым, Лукомским и Бредовым?
Была еще одна очень странная вещь, которую я до сих пор не понимаю. Телефоны продолжали действовать. Кто за ними смотрел, я не знаю. Знаю только, что, когда я был уже в Конном и мы видели, что проволока телефонная оборвана, ее сейчас же чинили, и, повидимому, красные делали то же самое. Но кто платил телефонистам, я не знаю. Однажды я с разъездом был на маленькой станции, позвонил на следующую станцию Плиска, занятую нами. Мне ответила какая-то девица. Она оказалась в Ворожбе. Сказала: „Я вас сейчас соединю”, и через минуту я заговорил с каким-то типом, который оказался комендантом в хуторе Михайловском. Сперва ни он, ни я не могли понять, о чем мы толкуем. И вдруг оказалось, что он красный комендант. Когда я ему сказал, что хотел говорить с Плисками, он был очень вежлив. ‚,Это вы не туда попали, до нас вы еще не дошли. Вы еще Конотоп не взяли. Ну, всего лучшего!” — и повесил трубку.
Мне кто-то рассказывал, как он для забавы попросил в Лубнах соединить его с Москвой, и Москва ему ответила и телефонистка извинилась, что телефон, с которым он хотел говорить, больше не действует.
Свободное копирование
