На второй день пришли в Миргород. Тут уже стоял 2-й батальон, но, несмотря на это, встречали нас опять толпы. Город был чистый, на вид просто уездный город, как будто революции никогда не было.
Мы прошли сторожевое охранение 2-го батальона. Теперь батарея шла за нами. Ни через Псел, ни через Хорол мосты не были взорваны. Шли мерно, но скоро, может быть, хотели нагнать отступающих красных?
Разъезды донесли, что в Лубнах никого нет. Какой-то вестовой принес донесение, что Ромны заняты нашей конницей. Меня это все очень удивляло. Где та „доблестная Красная армия”, которая разбивала и уничтожала „разбойные белые шайки”?
В Лубнах нас нагнал обоз, мы его не видели с Полтавы. Он был маленький и легкий. Все наше движение было налегке. Батарея наша беспокоилась о снарядах. Слышал, как артиллерист говорил с нашими: „Вы захватите нам орудий настоящих, тогда мы и снарядами не будем дорожить, всегда у красных отбить можно.”
В Лубнах появился батальон преображенцев, который наутро ушел куда-то вправо.
Я не понимал, что это за война. Неприятеля: нигде не видно. Идем колонной по дороге, правда, с дозорами. Ни справа, ни слева никаких наших тоже не видно. Что если красные где-нибудь на нашем фланге засели и нас отрежут? Никто об этом не беспокоился.
— Они нас в Гребенской остановят, — заявил Горшков.
— Отчего в Гребенской?
— Да там железнодорожный узел. Что в Лозовой.
Но он был не прав. Когда мы подошли к Гребенской, там уже сидел наш 4-й батальон и рота Московского.
— Откуда они? — спросил я с удивлением.
— Да это 2-го сводно-гвардейского полка, они где-то справа от нас.
Как видно, кто-то командовал и все шло по какому-то плану.
Свободное копирование
