И вот наступил 1905 год. Россия превращалась в конституционное государство. Было объявлено о предстоящем созыве народных представителей. Шанявский встрепенулся и решил, что настал давно жданный момент для претворения его мечты в дело. К тому же и надвинувшиеся на него недуги побуждали его торопиться с осуществлением давно задуманных планов. В его мыслях давно уже было решено, что вольный университет, на создание которого он даст нужные средства, должен будет находиться в ведении московского городского общественного самоуправления. Готовясь принести Московской городской думе в дар свое недвижимое имущество в Москве с тем, чтобы на доходы с этого имущества или на капитал, вырученный от его продажи, был создан вольный городской университет, Шанявский считал нужным в самом дарственном акте оговорить основные руководящие начала этого будущего учреждения. Надлежало, таким образом, составить первоначальный проект положения о будущем вольном университете. За советом и помощью в этом деле Шанявский обратился к профессору Александру Ивановичу Чупрову. Уже этот выбор показывает, как глубоко обдумывал Шанявский каждый свой шаг при подготовке главного дела своей жизни. Мы уже знаем, что Александр Иванович Чупров в течение десятилетий был популярнейшей личностью в Москве по своей необычайной отзывчивости на каждое общественное дело, могущее способствовать развитию просвещения, поднятию благосостояния народных масс, расширению общественной свободы. И, разумеется, нельзя было сделать лучшего выбора, намечая лицо, которое могло бы указать наиболее верные пути для проведения в жизнь замысла Шанявского. Как и следовало ожидать, Чупров горячо откликнулся на почин Шанявского. Он ответил Шанявскому обширным письмом, в котором изложил свои взгляды на задачи и желательный характер вольного русского университета. Это письмо, хранившееся в архиве университета, следовало бы целиком напечатать. Мыслей, в нем изложенных, я коснусь ниже в связи с описанием устройства университета имени Шанявского, ибо указания Чупрова во многом были восприняты при организации этого учреждения. Сам Чупров не мог, однако, принять участие в этих организационных работах. Он был в это время очень болен, страдал грудной жабой и жил за границей. Вместо себя он указал Шанявскому на Максима Максимовича Ковалевского, который в Париже руководил основанной им там вольной высшей русской школой. Ковалевский немедленно согласился приехать из Парижа в Москву и сгать во главе комиссии, которая должна была выработать проект Положения о вольном университете. В эту комиссию по приглашению Шанявского вошел ряд лиц с высоко авторитетными именами. Тут были профессора Муромцев, Трубецкой, Рот, Мануйлов, Хвостов, Давыдов, Реформатский, Сперанский. Пока комиссия обсуждала основные положения учебного плана, Шанявский вместе с приглашенными им юристами вырабатывал подробности дарственного акта. Вдумчиво и осторожно относился он к задуманному делу. Энтузиаст излюбленной идеи, Шанявский был в то же время испытанным общественным деятелем, хорошо изучившим те условия русской жизни, с которыми необходимо было считаться при всяком общественном начинании. Идеализм убежденного человека сочетался в нем с трезвой деловой практичностью, и эта его особенность сказалась в той предусмотрительности, которую он вложил в дело создания им вольного университета. Он внес в дарственный акт два характерных условия. Первое состояло в том, чтобы Положение об университете непременно было внесено в Государственную думу и утверждено законодательным порядком. Шанявский отлично знал, как переменчивы веяния и настроения в высших административных кругах. Желая обезопасить создаваемое им учреждение от неприятных сюрпризов, порождаемых такой переменчивостью начальственных настроений, Шанявский и считал необходимым сообщить Положению об университете силу закона. Другое условие было не менее характерно. Шанявский обозначил в дарственном акте тот крайний срок (были определенно названы год и день), до которого должны были начаться учебные занятия в вольном университете: если к этому дню занятия не откроются, все пожертвованные средства отбираются от Московской городской думы и получают иное назначение. Этим Шанявский хотел оберечь свое создание от губительного действия русской волокиты. Он опасался, как бы все дело просто не было положено под сукно и не застряло бы безнадежно в какой-нибудь инстанции.
Между тем здоровье Шанявского быстро расстраивалось. Он так серьезно расхворался, что врачи опасались за его жизнь. Нужно было спешить с окончанием всех подготовительных действий к принятию Московской городской думой дара Шанявского. Дума должна была избрать комиссию для обсуждения вопроса о принятии дара, заслушать доклад комиссии и вынести соответствующее постановление. Московская городская дума отнеслась с горячим сочувствием к планам Шанявского. По вопросу о принятии его дара среди думских гласных не возникало никакого разномыслия, несмотря на полную новизну и необычайность предстоящего дела: города и земства основывали и ранее низшие и средние школы, но еще не было примера открытия университета при органе общественного самоуправления. Однако, несмотря на то, что вопрос проходил в думе совершенно гладко, все же требовалось известное время для выполнения всей необходимой в таких случаях процедуры. А смерть уже стояла с своей косой у изголовья Шанявского. Но Шанявский в конце концов победил смерть. Прежде чем отдаться в ее власть, он успел-таки принять нотариуса и оформить все нужные бумаги. Лишь только он поставил свою подпись под последней бумагой, он впал в глубокий обморок, и через несколько часов его не стало.
Свободное копирование
