Канун кризиса - 9

II

 Если назначение Горемыкина в 1895 году указывало на желание правительства продолжать политику контрреформ в бесцветных канцелярских формах, приданных ей еще при И.Н. Дурново, а назначение Сипягина в 1899 г. было вызвано желанием удовлетворить реакционные круги дворянства, требовавшие более шумного и броского инсценирования восстановления "дворянской эры", то назначение в 1902 г. Плеве указывало на то, что власть была встревожена разгоравшимся в стране противоправительственным движением и сочла необходимым прежде всего потушить этот опасный политический пожар решительными полицейскими мерами. Вслед за бесстрастным и скучным регистратором исходящих и входящих канцелярских бумаг, каким был Горемыкин, и за размашистым и жовиальным барином, каким был Сипягин, теперь у руля государственного корабля был поставлен полицейских дел мастер, правда — вовсе не ограничивший своей задачи... [фрагмент листа отсутствует] ...вою общественностью разумел усвоение властью основных стремлений общественности и создание подходящих форм для их выражения, а второй понимал этот контакт в том смысле, что общественность должна приспособить свои стремления к тем рамкам, которые будут для нее поставлены властью. И достичь этой цели Плеве считал возможным посредством хитроумной полицейской механики. Все кругом волновалось, общество было возбуждено, политический кризис явственно надвигался, и было очевидно, что кризис этот вызывается не кучкой умелых агитаторов, а повелительной необходимостью приспособить устарелые формы государственной жизни к на зревшим переменам во всем строе общественного быта, социальных и хозяйственных отношений. Можно ли было овладеть этим движением и справиться с ним, не воспринимая его существа и стремясь свести его на нет средствами утонченного полицейского искусства? Плеве взялся за выполнение такой задачи, и неудача, его постигшая, не была случайностью; она с неизбежностью вытекала из полного несоответствия планов нового министра действительному положению вещей в тот момент. Теми средствами, на которые рассчитывал Плеве, можно было бы потушить лишь легкую вспышку общественного возбуждения. И ошибка Плеве состояла именно в том, что он принял за такую вспышку движение, корни которого уходили вглубь продолжительного процесса перестройки всего жизненного уклада страны, процесса, достигавшего в тот момент своего завершения. Немудрено, что своими решительными действиями Плеве только обострил положение и ускорил развязку.

 Правление Плеве началось прямо столкновением с руководителями земского движения. Предстояло открытие действий уездных комитетов, организуемых Особым совещанием о нуждах сельскохозяйственной промышленности. Земцы устроили в связи с этим съезд в Петербурге в мае 1902 г. На этом съезде было постановлено, чтобы земства стремились принять деятельное участие в работах комитетов, и была намечена программа тех вопросов, которые надлежало бы выдвинуть во всех комитетах, придав этим единство и планомерность всем комитетским заявлениям. Уравнение крестьян в правах с остальными сословиями, освобождение крестьянства от административной опеки, отмена телесного наказания, проведение широкой аграрной реформы для увеличения площади крестьянского землевладения с обращением на этот предмет земель государственных, удельных, монастырских и части частновладельческих посредством принудительного отчуждения, введение всеобщего начального обучения, преобразование земских учреждений на начале полной бессословности, введение всесословной мелкой земской единицы, преобразование податной системы в духе социальной справедливости, — таковы были основные пункты той платформы, которая была намечена на этом съезде для комитетов по сельскохозяйственной промышленности. Эти постановления съезда, конечно, стали общеизвестны и вызвали величайшее неудовольствие в правящих кругах. Участники съезда получили высочайший выговор. Трое из них — Павел Долгоруков, Гейден и Михаил Стахович написали Плеве, что они никакой вины за собой не признают и считают, что высочайший выговор ими получен вследствие злонамеренного доноса Плеве государю.

 В дальнейшем Плеве стал держаться по отношению к земцам тактики приятных слов и обнадеживаний и в высшей степени резких регрессивных мероприятий. Прежде всего Плеве разослал конфиденциальный циркуляр предводителям дворянства с воспрещением допускать на земских собраниях запросы о Высочайшем выговоре участникам петербургского съезда и обсуждения этого инцидента. Затем он принял Шипова и других земских деятелей, был с ними очень любезен, отрицательно отзывался о действиях Сипягина, обещал всяческую поддержку деятельности земства под одним условием, — чтобы земцы не поднимали вопроса об участии земских представителей в центральных государственных учреждениях.