Различие в том отношении, какое в 1871 и [18]72 гг. встречала Германия, только что достигшая своего единства, ценою стольких пожертвований, и тем, которое оно встречает ныне из-за поддержки какого-то средневекового отмщения на целом народе действительного или мнимого заговора немногих его членов против наследника Габсбургского престола, лежит в причинной зависимости и от различия преследуемых ею целей и тех условий, среди которых происходила война. Немецкий народ боролся в 1871 г. за торжество национального принципа. Миру неизвестна была еще та сознательная подделка Эмской депеши, виновником которой впоследствии с самохвальством признавал себя Бисмарк. Противником германского народа считался не французский народ, а вторая империя, созданная насильственным переворотом, вызывавшая к себе ненависть во всей передовой части нации с Виктором Гюго во главе, все еще не желавшим жить под кровом узурпатора. Император Вильгельм заявлял, что воюет только с правительством Франции, а не с ее народом. Руководимые им полки не нарушали границ нейтрального государства. Их успехи объяснялись во Франции неподготовленностью армии и неумелым руководством ею со стороны императора, которого и делали ответственным за все неудачи. Наконец, важнейшей причиной катастрофы считали то, что с большим или меньшим основанием признаваемо было изменой маршала Базена.
Ненависть к немцам была до некоторой степени парализована не только ненавистью к империи, от которой избавились, благодаря поражениям, но и взаимной ненависти парижан и версальцев, Коммуны и правительства Тьера.
Россия не только не поддерживала Францию, но своим "благоприятным" нейтралитетом развязывала руки пруссакам. Не даром Вильгельму I приписывают послание к Александру II, в котором он признавал его одним из виновников своего удачного похода. Англия также не вмешивалась в войну и Гладстон довольствовался одной только посылкой французам жизненных припасов. В таких условиях не было причин к тому подъему всеобщего негодования среди культурных вождей человечества, какое вызывает грубое нарушение нейтралитета Бельгии и затем жестокое разрушение городов и селений, жители которых охраняют свою жизнь и имущество от беспричинно напавших на них врагов.
Самая война велась в то время в иных условиях, чем теперь. Цеппелины и "голуби" не метали из воздуха своих бомб на ни в чем неповинное гражданское население, 42-х сантиметровые ядра не сносили крепости и не распространяли смерти на далекое расстояние создаваемым ими удушливым воздухом, исторические достопримечательности, произведения искусства оставались святыми и неприкосновенными для обеих наций.
Теперь все изменилось. Воюет уже не один народ против другого, а половина мира против другой половины. Если англичане и французы повинны в том, что привлекли на поле битвы и желтых и черных, то немцы ответили своим врагам, направив против них весь мусульманский мир. Чтобы племена сэнусси вели войну более культурными средствами, чем гуркасы, остается еще вопросом. Кто повинен будет в том, что Азия откажется в дальнейшем в признании европейского господства над нею, — англичане ли, или немцы, решит ближайшее будущее, которое, вероятно, разделит ответственность между обоими противниками.
Свободное копирование
