Упомяну еще об одном молодом и талантливом немце Филиппе. Это был совсем молодой человек, на которого я, как старший по возрасту, способен был оказать некоторое влияние. Провожая меня на вокзал при отъезде из Берлина, он благодарил меня за то, что по моему настоянию он принялся за чтение французских авторов и познакомился с философией Огюста Конта. Года 3 спустя я встретил его в Женеве уже приват-доцентом по философии, и он пригласил меня на свою вступительную лекцию о Шопенгауэре. Но в Женеве он просидел недолго. Вскоре я увидел его в Париже уже корреспондентом "Франкфуртской газеты", в которой он продолжал печатать статьи и впоследствии. Профессор Чупров однажды обрадовал меня присылкой большой вырезки из этой газеты, в которой доктор философии Филипп вспоминает о своей встрече на лекциях Гнейста со всем кружком, только что поименованным мною, писателей и ученых, вспоминал с товарищеским благорасположением и несколько преувеличенной оценкой.
Незначительность числа слушателей или избыток занятий, заставили Гнейста прервать свой курс. Тщетны были наши усилия побудить его к дальнейшим чтениям. От имени многих товарищей я написал ему письмо, в котором, между прочим, значилось, что наш приезд в Берлин вызван был в значительной степени желанием познакомиться под его руководством с английским государственным правом. Прочитав мое письмо, Гнейст ответил решительным отказом, ссылась на то, что все его время занято. И действительно, можно было только удивляться, как этот старик справлялся со всеми принятыми на себя обязанностями. Он был одновременно членом прусского ландтага, немецкого рейхстага и президентом Верховного административного суда. Он читал обязательные курсы по истории государственного права Германии и Пруссии, по римскому наследственному праву и, если не ошибаюсь, по гражданскому процессу. Где ему было еще найти вечерние часы для преподавания слабопосещаемых лекций по истории английского парламента. Когда, несколько месяцев спустя, я представлен был ему нашим финансовым агентом Куманиным, то он сказал мне, что в будущем зимнем семестре он возобновит свои чтения об Англии, приглашал остаться в Берлине и отсоветовал ехать в Париж, говоря: "Да кого же там слушать[?] Пожалуй, Лабуле, — но он весь ушел в политику и ему теперь не до лекций".
Свободное копирование
