4 мая 1972 г.
Открыл велосипедный сезон, да сразу и разбился: не учёл, что хоть все свои маршруты и каждую ямку на них знаю наизусть, между прошлым годом и нынешним была зима, после которой порядка в нашей стране не спрашивай.
На перекрёстке возле дома, образованном 3-й улицей Марьиной рощи и 1-м проездом, торчит старая водяная колонка, вечно – с разливанной лужей. По которой, возвращаясь домой, обожал с шиком проехать, разбрызгивая воду. И вчера за сто метров бодро поддал жару, вывернул голову в сторону ребят, которые курили у колонки и что-то мне кричали, влетел в лужу, как вдруг руль повело вниз, переднее колесо куда-то провалилось, и я вылетел из седла, метра три прополз на брюхе по асфальту. Ко мне тут же подбежали пацаны, подняли и отряхнули, галдя и цокая языками: рубашка и джинсы превратились спереди в одну сплошную дыру, сквозь которую сразу проступила кровь. На то, что стало с моим великом, смотреть было страшно – колесо сделалось даже не восьмёркой, а четвёркой, вилка превратилась в знак доллара, даже раму повело.
Ведя меня домой, ребята объяснили, что под лужей промыло почву и асфальт просел, о чём они и пытались меня предупредить. Мама, открыв дверь, тихо взвизгнула: кровь уже капала из штанин на пол. Однако я сам распорол джинсы, всё одно выброшенные, кое-как промыл ноги шипучей перекисью и вылил склянку зелёнки. Была надежда, что мой позор видела Танечка, поскольку авария случилась под её окнами, и тогда она снизойдёт со своего четвёртого этажа, но не снизошла. Вася пыталась заглянуть в комнату, однако я попросил её не соваться. Выпил валерьянки и уснул.
5-го мая деду Георгию было бы 70, но отец заехал не поэтому, а поскольку его вызвала мама. Застал жуткую картину: я грыз кулаки и повизгивал, пока мама отмачивала перекисью простыню, которая за ночь закоржёвела, прилипла ко мне по всей длине. Папа отстранил маму, взял тряпку за уголок, сказал мне: «Смотри, какие за окном птички!» и рывком сорвал простыню, так что от боли я просто влип в потолок.
В больницу ехать отказался (очевидно, что ничего не сломал: спасибо Боре, научившему меня падать), потому мы пообедали и помянули деда, сожалея, что нет могилы, на которую можно прийти с цветами и свечечкой.
Свободное копирование
